Неотмобилизованность дивизии Ефима Пушкина привела к тому, что мотострелковый полк передвигался пешком и сопровождать танки в маневрах соединения не мог. Артиллерия 32–го артиллерийского полка также не получила по мобилизации необходимых тракторов, и его маневренность была весьма условной. Поэтому Т–34 и КВ были вынуждены атаковать без поддержки пехоты и артиллерии. Результат не заставил себя ждать: дивизия потеряла в атаке 15 танков. Нельзя сказать, что эти потери были безрезультатными. В журнале боевых действий ГА «Юг» мы находим красноречивые строки:
«В соответствие с запросом командования 17–й армии в 18.50 будет передан запрос в ОКХ (оперативный отдел) о выделении из резерва ОКХ 4 горнострелковой дивизии для смены 68–й дивизии, понесшей серьезные потери в ходе боев, особенно 25 июня в результате непрерывных танковых атак противника, если не полностью выведенной из строя»[155].
Немецким пехотинцам, оказавшимся на второстепенном направлении, без средств усиления в виде 88–мм зениток или 10–см корпусных орудий, перед лицом танков Т–34 и КВ, можно не позавидовать. Но вместе с тем сковывание основной массы 4–го механизированного корпуса боями на вспомогательном направлении не улучшало общей оперативной обстановки. Поэтому Г. К. Жуков пытался одернуть командующего 6–й армией и в категорической форме потребовал переброски 8–й танковой дивизии 4–го механизированного корпуса в район Буек для действия совместно с 8–м механизированным корпусом в направлении Радзехоьа. Однако и здесь не обошлось без использования этого соединения в интересах 6–й армии. В отчете командира дивизии читаем:
«24 июня. 15 т*анковый** п*олк** при совершении марша в район Язув Стары вел бой с частями противника в районе Немирув, уничтожив до батальона пехоты, 12 противотанковых орудий, потеряв при этом 19 Т–34»[156].
Немирув — это город у границы юго-западнее Равы — Русской. Согласно докладу начальника штаба 6–й армии от 24 июня, обострение обстановки в этом районе было вызвано вклинением немцев на стыке между 159–й и 97–й стрелковыми дивизиями. Для парирования этого вклинения и была задействована дивизия П. С. Фотченкова. Как ни старался. Г. К. Жуков вырвать из подчинения И. Н. Музыченко хотя бы 8–ю танковую дивизию для ее использования на направлении главного удара, она все равно была задействована для ударов по вязкой массе немецкой пехоты. И одна из лучших танковых дивизий Красной Армии в малозначительном бою потеряла 19 новых танков.
Когда задаются вопросом: «Куда исчезли несколько сотен танков Т–34 и КВ 4–го механизированного корпуса?» — ответ нужно искать в метаниях этого соединения за фронтом 6–й армии с нанесением ударов локального значения. Каждый из этих ударов неумолимо уменьшал боевые возможности корпуса. Самым решительным образом вмешался командующий 6–й армией и в судьбу 8–го механизированного корпуса, выдвинутого для контрудара в полосу его армии. Еще 23 июня он приказывает командиру корпуса, Д. И. Рябышеву, выдвинуть соединение в район Яворова и Грудек Ягельоньского. И. Н. Музыченко рефлекторно приблизил 8–й мехкорпус к фронту своей армии, видимо, планируя использовать его для парирования прорывов немецких войск. Весь день 23 июня был потрачен на 200–километровый марш корпуса в новый район сосредоточения. Что самое печальное, этим разрушилось построение войск Юго-Западного фронта для удара во фланг немцам на направлении главного удара. И. Н. Музыченко трудно упрекнуть в «нецелевом» использовании мехкорпусов. Его немецкий оппонент потребовал себе 13 танковую дивизию в куда более спокойной обстановке. Скорее имело смысл изначально вывести все механизированные соединения хорошей комплектности из подчинения армий и руководить их действиями фронтовым управлением. Неплохим вариантом представляется также использование армейского управления, например, 6–й армии для объединения действий механизированных соединений против 1 танковой группы. Оборону львовского выступа можно было возложить на штаб 26–й армии. Управление армии вполне могло справиться с двумя-тремя стрелковыми корпусами.
Разумеется, подчинение фронту не гарантировало от бесцельных метаний мехкорпуса по дорогам. Требовалась последовательность и решительность в нанесении контрударов вместо частой смены противоречивых приказов. Характерным примером этого являются передвижения 15–го механизированного корпуса 24 и 25 июня. Поводом для такой суеты была неадекватная реакция командования фронта на сообщение разведки 23 июня. Звучало оно так: