Руководство Юго-Западного фронта, вынужденное вести активное, наступление всеми силами, в течение дня начало утрачивать энтузиазм, и начальник штаба фронта М. А. Пуркаев в вечернем докладе Г. К. Жукову констатировал:
«Наступление развивается крайне медленно и существенных результатов за 28.06.41 г. еще не дало»[226].
Жалоба несколько странная, ожидать радикального изменения обстановки за один-два дня не приходилось. Еще одной жалобой «наверх» было отсутствие связи с 5–й армией. Вывод в докладе, однако, был довольно бодрым:
«В целом Юго-Западный фронт чувствует себя еще достаточно прочным для ведения дальнейшей борьбы»[227].
Для отражения потенциальной угрозы поворота острия немецкого наступления от Острога на юг командование фронта подготовило противотанковый рубеж на рубеже р. Случь. На этом рубеже, перпендикулярно «линии Сталина» у Старо — Константинова к вечеру 29 июня должны были сосредоточиться 199–я стрелковая дивизия, 24–й механизированный корпус и целых три противотанковые бригады — 2, 3 и 4–я. Таким образом, командование фронта уже правильно оценивало источник угрозы, острие немецкого танкового клина у Острога, но все еще неверно оценивало оперативные планы немцев, задействовав противотанковые резервы у Старо — Константинова. Предположение о повороте немецкого наступления на юг было на первый взгляд обоснованным. Прорыв укрепленной полосы был, в общем случае, сложным делом, существенно замедляющим темпы продвижения. Снижение темпов означало уменьшение возможностей по охвату флангов 6, 26 и 12–й армий. Проще было отсечь советские армии от старой границы. Но были и факты против этого предположения. Если внимательно посмотреть на карту, то видно, что к югу от Острога нет крупных дорог идущих в меридиональном направлении. Ближайшее крупное шоссе идет от Шепетовки на Старо — Константинов. Протолкать по слабой дорожной сети от Острога к Проскурову махину немецкого моторизованного армейского корпуса — несколько тысяч автомашин, танков и тягачей — было делом проблематичным. Поэтому немецкое командование предпочло гнаться за журавлем в небе, рассчитывая на окружение советских войск в укреплениях «линии Сталина».
29 июня. В ожидании удара во фланг. В этот день энтузиазм командования Юго-Западного фронта по нанесению контрудара по южному флангу немецкого наступления окончательно угас. Выпущенный штабом фронта боевой приказ № 0025, несмотря на декларированные в преамбуле задачи разгрома «подвижной группы противника», состоял в основном из фраз типа «отойти», «прочно оборонять», «отводится на рубеж». В завершающей части приказа звучали совсем уж странные слова о выводе в резерв механизированных корпусов. Активные задачи получила только авиация. Завершающей фразой приказа было сообщение о перемещении штаба фронта из Тарно — поля в Проскуров. Что же произошло? Анализ решений командования фронта показывает, что все мысли М. А. Пуркаева и М. П. Кирпоноса были заняты упреждением удара немцев на юг и сбору механизированных соединений для того, чтобы иметь подвижный кулак для фланговых атак фронтом на восток. Поэтому, например, 15–й механизированный корпус предполагалось вывести из боя с задачей
«быть готовым отразить атаку танков с севера и нанесению контрудара в направлении Нов. Вишневец, Шумск»[228].
Шумск — это городок юго-восточнее Дубно. Перемещение штаба фронта в Проскуров также отмечено желанием быть ближе к войскам, отражающим удар повернувших на юг немецких танковых дивизий.
Тем временем 8–й механизированный корпус продолжал занимать ключевую коммуникацию в тылу немецкого наступления. Франц Гальдер записал в своем дневнике:
«На фронте группы армий „Юг“ все еще продолжаются сильные бои. На правом фланге 1–й танковой группы 8–й русский танковый корпус *так немцы называли 8–й механизированный корпус. — A. И.** глубоко вклинился в наше расположение и зашел в тыл 11–й танковой дивизии. Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно. Противник угрожает Дубно с юго-запада, что при учете больших запасов вооружения и имущества в Дубно крайне нежелательно»[229].
Но, занятое своими мыслями о страшном ударе во фланг и тыл, руководство Юго-Западного фронта не пыталось использовать неожиданно пришедший в руки шанс на изменение обстановки в свою пользу. Дивизии 36–го стрелкового корпуса, находившиеся юго-восточнее и южнее Дубно, не были брошены для содействия группе Н. К. Попеля. 140–я и 146–я стрелковые дивизии находились всего в десятке километров южнее танкистов 34–й и 12–й танковых дивизий, на восточном берегу реки Иква. Они могли быть использованы для удара на Дубно и деблокирования окруженных частей 8–го механизированного корпуса. Однако это сделано не было.