Премьеры и министры не раз высказывались за ее упразднение. А писатель Чарлз Сноу (он был удостоен титула лорда за заслуги перед страной) без усмешки вообще не говорил об этом учреждении:
— Я могу там находиться максимум часа три в неделю. Во-первых, тоскливо. Во-вторых, это бессмысленная говорильня. Когда я туда прихожу, то стараюсь не сидеть в зале, а с кем-нибудь общаться в коридорах. Для меня палата лордов — нечто вроде клуба: старомодного, малоинтересного, но в котором надо иногда появляться.
Сноу показался мне суровым и неприступным: крупный, с большой седой головой, он пронизывал собеседника взглядом сквозь очки, произносил фразы медленно и с таким видом, будто растолковывал непонятливому школьнику азбучные истины. Что ж, думал я, ведь он мэтр британской литературы, создатель эпопеи «Чужие и братья», которая под стать «Человеческой комедии» Бальзака, со страниц одиннадцати романов этого гигантского труда встает картина Англии за последние полвека. К тому же Сноу — почетный член многих зарубежных академий и университетов, в прошлом видный ученый и государственный деятель. Но постепенно я убедился, что Сноу — добрый, мягкий человек со своеобразным юмором: иногда нелегко разобраться, шутит он или настроен серьезно.
— Знаете, когда я бываю в палате лордов? Если у меня паршивое настроение. В таких случаях я выступаю по проблемам нашей экономики. Известно: если где-то хуже, чем у тебя, ты не так горюешь. А с экономикой у нас дела обстоят плачевно. И после речи настроение улучшается.
Тем не менее даже Сноу — писатель с широким кругозором, умный, ироничный — был вынужден считаться с тем, что Англия крепко затянута в корсет традиций. На приеме по случаю его семидесятилетия собрался цвет Лондона: бывший премьер-министр Гарольд Макмиллан, депутаты парламента, книгоиздатели, писатели. Речи произносили Макмиллан и юбиляр. И любопытно: обращаясь к присутствующим, оба вначале говорили «лорды», а уже потом «леди и джентльмены»…
Несмотря на протесты, призывы, откровенные насмешки, заседания верхней палаты продолжаются, их по-прежнему ведет лорд-канцлер, который сидит на мешке с шерстью (мешок повелел положить еще в XIV веке Эдуард Третий в напоминание о том, что именно шерсть открыла Англии дорогу от натурального хозяйства к товарному производству).
Однако по радио уже транслируют заседания в Вестминстере, делая то, что раньше казалось чуть ли не святотатством, покушением на неприкосновенный британский парламентаризм. Приближается, судя по всему, и пора «телегласности» дебатов. Один из депутатов не без ехидства заметил: «Пообедав, парламентарии обычно уходят с заседаний, а если, благодаря голубому экрану, повысить уровень и активность прений, они, глядишь, будут оставаться». Радиостанция Би-Би-Си распространила анкету: допускать ли телевидение в стены парламента? Почти шестьдесят процентов опрошенных ответили утвердительно.
Внешне Вестминстерский дворец вроде бы не особенно меняется. Правда, Биг Бен на башне дворца, бывает, барахлит; стрелки главных часов королевства несколько раз замирали — изнашиваются от времени шестеренки, ломаются какие-то оси.
Отлаженный столетиями британский государственный механизм подобен Биг Бену: скрытые пружины и рычаги тоже стали нередко выходить из строя; маятник двухпартийной системы раскачивается явно неравномерно, с перебоями; предохранительные клапаны для охлаждения опасного накала страстей не всегда срабатывают. Износился механизм, который объявляли образцовым, он уже не отвечает требованиям сегодняшнего дня.
Напористый ветер времени. Кто в Англии не сталкивается с ним, какие порядки не меняются!
Когда я хотел посмотреть Английский банк внутри, служитель вежливо, но решительно преградил дорогу:
— Мы больше не пускаем посторонних. Сами знаете, в Лондоне неспокойно, там и тут рвутся бомбы.
«Старую леди с Триднидл-стрит», как именуют банк, закрыли для публики и из-за другой «бомбы»: при нынешнем экономическом кризисе финансистам Сити стало не до посетителей.
Английский банк издавна считается одним из столпов Британской империи, он символизирует капитал. Другой столп — собор святого Павла, символ религии.
Вид на Лондон с собора св. Павла
Двери собора, расположенного в двух шагах от банка, открыты для всех желающих. Любуешься чудесными фресками и росписями, которые изображают эпизоды из жизни святого Павла, смотришь на надгробные памятники адмиралу Нельсону и герцогу Веллингтону[2], прозванному «железный», задыхаясь взбираешься по крутой узкой лестнице на самый верх, откуда открывается изумительный вид на Лондон, и повсюду наталкиваешься на копилки с надписями «Пожертвуйте что-нибудь», слышишь призывы священнослужителей проявить широту души.
2