Перед моим отлетом из столицы Катманду в Индию меня пригласил наследный принц Дьянендра к себе во дворец. Его отец, новый король Бирендра, и его семья сейчас уже не живут в старинных, украшенных богатой резьбой роскошных палаццо, а переехали в новые современные здания, хотя и весьма обширные, но в общем-то мало чем отличающиеся от всех других новостроек во всем мире. Наследный принц больше всех других озабочен вопросами охраны природы и хлопочет о создании новых заповедных земель.
Когда пролетаешь над горными хребтами этой страны, то видишь, как поредели леса на их склонах, как все выше в горы карабкаются искусственные террасы с обработанными пашнями. В горных долинах произрастает рис, на склонах — кукуруза, просо и бобовые культуры. Каждый квадратный метр так тщательно обработан мотыгой или плугом, что места для выпаса скота практически не остается. Ему приходится пастись на самых крутых склонах. Зато в деревнях разрешается разгуливать козам, которые обгладывают начисто все деревья и кустарники. Поэтому высаженные вдоль дорог, ведущих в Катманду, молодые деревца приходится огораживать каменными заборчиками; несколько дальше от столицы на деревья надевают пустые, открытые с обоих концов железные бочки из-под бензина, верхние края которых надрезают и отгибают неровными зигзагами. И все это только для того, чтобы козы не могли к ним подобраться.
Но ведь и людям требуется древесина для разведения огня. В Непале сводится все больше и больше лесов. Зачастую крестьяне обрубают только ветки с деревьев, оставляя одни лишь голые стволы, пока они не засохнут. Грозы и ливни вырывают затем такие мертвые деревья с корнем и смывают верхний плодородный слой почвы, уже не удерживаемый корнями. Дельцы, получившие на то разрешение властей, без зазрения совести вырубают дубовые и другие лиственные леса, высаживая на их месте легко воспламеняющиеся хвойные деревья, потому что те быстрее растут и быстрее приносят доход (точно так же, как это делают у нас дома, в ФРГ!). А ведь теперь науке уже известно, что опавшая листва превращается в гумус, который удерживает влагу в почве, чего не в состоянии сделать опавшие иголки.
Глава 6. Тигриные судьбы
Меня часто спрашивают, особенно газетчики:
— Какое животное вы больше всего любите? Горилл, львов, слонов или гепардов?
Откровенно говоря, не могу сказать, что люблю всех горилл, вместе взятых, я люблю лишь самку-гориллу Макулу, выросшую с младенческого возраста у меня в доме, в моей семье. Люблю собаку Сенту, моего волка Чингиса, гепардиху Читу. Я ведь и людей люблю не всех, вместе взятых, а только совершенно определенных из них.
Тигров я разводил у себя в зоопарке в течение почти тридцати лет и видел их буквально каждый день. Но только один из них был по-настоящему ко мне привязан, радостно, но тихо, по-тигриному, приветствовал меня каждый раз, когда я подходил к его клетке. Приветствие у тигра выглядит так: он подходит близко к решетке и отрывистым дыханием выталкивает воздух сквозь сомкнутые губы. Я ему тоже всегда отвечал таким же «тигриным» приветствием.
Тигры отнюдь не все одинаковы. Но каждый тигриный индивид может к тому же к разным людям относиться совершенно по-разному. Мне ведь как-то пришлось даже выступать в роли дрессировщика тигров, хотя таковым я никогда в жизни не был. Это мне понадобилось, чтобы подтвердить одну свою научную гипотезу из области этологии, относящуюся к поведенческим реакциям тигра. И представьте, мне это удалось! После всего лишь трехдневной тренировки я выступил в знаменитом цирке Сарассани с группой из шести королевских тигров вместо их настоящего дрессировщика, и публика даже не заметила, что я не только не дрессировщик этих хищников, но вообще не имею к ним ни малейшего отношения! Честь по чести я провел с ними ряд вечерних представлений на манеже, и все шло как по маслу. А несколько месяцев спустя та же тигрица Тибет, соглашавшаяся прыгать сквозь горящий обруч, который я держал над своей головой, напала на очень опытного дрессировщика Тогара и «порвала» его так, что пришлось зашивать в больнице. Французская киноактриса Джина Манэ, которой вздумалось повторить мой эксперимент в парижском цирке Медрано, но совершенно неумелым и неразумным образом (войдя в клетку вместе с настоящим дрессировщиком этой группы), поплатилась своим здоровьем. Тигр Ройал в течение двух минут таскал бедняжку по клетке, пока ее с большим трудом удалось у него вырвать. Она сделалась инвалидом на всю жизнь — вся левая сторона тела осталась парализованной [6].