И с каждым походом долг все растет. С самого начала расходная книга в лавке брала в кабалу человека. Стоимость путешествия, карабина, котелков, патронов, недельный запас продовольствия — и все по безумным ценам — никогда не покрывались смехотворной ценой, которую хозяин платил за каучук. Как и индейца, бухгалтерия затягивала серингейро каждой неделей все крепче и крепче. Раб подтасованных цифр, он был обречен умереть на месте, рядом с истекающей соком гевеей. А на мировом рынке цены ползут все выше и выше, страны рвут друг у друга сок серинги, так что не до сентиментов.
Не так привычные, как индейцы, к ловушкам зеленого ада, не имея времени охотиться и удить рыбу, занятые целый день лихорадочным сбором жидкой резины и вынужденные жевать скудную и некалорийную пищу из лавки, серингейрос гибнут целыми полками.
«Земля у них уходила из-под ног, — писал Жозуе де Кастро, — ноги становились дряблыми и не держали тела, оцепенение поднималось от ног к животу. На грудь наваливалась тяжесть». То были первые симптомы бери-бери[61]. Она поселялась в них, съедала нервы, убивала жизнь… Появлялась страшная водянка, из туго натянутой блестевшей кожи сочилась лимфа. У одних были «хрустальные ноги», у других иссушалось тело; кожа таяла как по волшебству, мышцы исчезали… Сколько скелетов было захоронено в болотах амазонского леса, никто никогда не узнает.
Кое-кто пробовал бежать, но в протоках их стерегла стража; кое-кто пытался в полубезумии пройти сквозь губчатую стену леса. С 1900 по 1910 год, по мнению Пьера Жофруа, 500 тысяч этих глупцов погибли один за другим только от бери-бери. Зато цены на молоко гевеи превысили в 12 раз начальный курс.
Манаус захлестнуло безумие, сплошные оргии и вакханалии, Содом и Гоморра смешивали в черных водах Рио-Негро свое отражение с тенями лесного безмолвия.
Неотесанные каучуковые аристократы, одурев от сказочных прибылей, зажигали сигары банковыми билетами, дарили своим детям игрушки из золота, а женам — по бриллианту на каждый палец, купались в шампанском, заказывали себе белье в Лондоне и отправляли его стирать в Португалию, строили себе дворцы из мрамора, привезенного из Италии, и обставляли их антикварными редкостями, набранными в Париже… Деньги текли, как шампанское, а шампанское — как вода, рассказывает Прайс.
На пир слеталась вся нечисть обоих миров.
Каждый пароход, прежде чем нагрузиться каучуком, сгружал на берег дамочек легкого поведения из Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Через год они уезжали с состоянием, осыпанные милостями нуворишей. Квартал красных фонарей стал едва ли не самым большим в мире, захватил весь город и распух до того, что в 1911 году каждые два дома из трех в Манаусе были домами терпимости.
Но скороспелые бароны, дорвавшись до шампанского и женщин, хотели иметь еще и респектабельность, солидность. Манаус, индейскую деревушку в 1500 километрах от ближайшего города, разжиревшую на каучуке, они решили превратить в столицу. Они замостили улицы, установили телеграф и телефон, провели электричество и водопровод, купили плавучий порт, чтобы уберечь его от пятнадцатиметровых разливов реки, пустили первый в Латинской Америке трамвай и — вершина разгула — построили оперу на 1400 мест, заказанную в Англии и доставленную по частям в этот заброшенный дикий край, всю из мрамора, разукрашенную фресками и пухлыми розовыми ангелочками. Два миллиона фунтов стерлингов (того времени) — самый дорогой в мире театр. Из труппы в 18 певцов, ангажированных на турне в эту глушь, восемь умерло от желтой лихорадки.
Здесь, в Манаусе, привезенная по немыслимому контракту, в нескольких километрах от первых серингейрос и последних индейцев, танцует Павлова.
Но конец был уже близок… Бароны, обеспечив себе монополию, довели цену на каучук до трех долларов за килограмм, в 16 раз больше начальной цены, вызвав раздражение англичан.
А этого не стоило делать никоим образом, в чем они и убедились.
Несмотря на официальный запрет, англичанин Уитхэм вывез тайком 70 тысяч семян гевеи[62]. Направление — Цейлон и Малазия. Высаженные по линейке и ухоженные гевеи Коломбо и Сингапура — в странах с обильной рабочей силой — давали каучука в четыре раза больше, чем их дикие собратья в Амазонии, а стоил он в три раза дешевле.
В 1913 году Азия выбросила на мировой рынок 47 500 тонн каучука против 37 тысяч тонн из Бразилии. С 88 процентов мирового производства в 1910 году Амазония скатилась за три года до 42 процентов. Цена за килограмм упала с трех до одного доллара. Это был крах, паника — такая же неожиданная, как и каучуковый бум. Банкротство сотен миллионных состояний.
61
Болезнь, вызванная исключительно недостатком витамина В1 Влечет расстройство пищеварения, нервной системы, вызывает отеки… и в результате смерть. —
62
** Семена гевеи были вывезены англичанином авантюристом Уитхемом в трюме парохода, загруженного каучуком.