В другой раз глубинные термометры разорвало с такой силой, что осколки стекла глубоко вдавились в металлическую раму.
А при спуске на дно Филиппинского желоба прибора для измерения земного магнетизма произошло совершенно непонятное для ученых явление. В этом приборе есть трехметровая металлическая штанга, играющая чисто служебную роль. И вот после погружения прибора на глубину 10 000 метров один конец этой штанги оказался согнутым, а другой — помятым.
Удивительнее всего то, что этот случай заставляет вспомнить некоторые старинные рассказы водолазов, которым ученые в те времена не придали значения. Правда, речь там шла о небольших глубинах, в несколько десятков или сотен метров. В этих рассказах тоже фигурировали разные металлические предметы, якобы «искореженные» глубинным давлением. Но сообщения такого рода всегда расценивались как несостоятельные.
И вот, по странному совпадению, ученые снова столкнулись с подобным явлением, правда при колоссальном давлении на глубине свыше 10 000 метров!
Как именем бретонского капитана была названа глубочайшая океанская впадина Южного полушария
Через месяц «Галатея» покинула район Филиппин и спустилась к югу. Она побывала на Зондской впадине, расположенной вдоль южных берегов длинного острова Ява, с глубинами от 7400 до 7500 метров. Однако из-за сильно изрезанного рельефа дна, изобилующего глубокими ущельями и острыми подводными пиками, заниматься здесь драгированием оказалось невозможно.
Затем «Галатея» направилась к впадине Банда, находящейся между Молуккскими островами и юго-западным побережьем Новой Гвинеи.
Всюду в этих местах экспедиция сталкивалась с одними и теми же трудностями. Никак нельзя было найти «линию» длиной в несколько километров, с более или менее постоянной глубиной дна, при условии, чтобы эта «линия» совпадала с направлением основных течений, а ветер в день траления был попутный. При глубоководных драгированиях необходимо, чтобы ветер дул обязательно в корму корабля. Однажды «Галатее», подталкиваемой сильным ветром, пришлось двигаться задним ходом, делая по четыре узла в час, чтобы буксировать по дну трал со скоростью полутора узлов.
Посетив Австралию и Новую Зеландию, «Галатея» взяла курс на впадину Кермадек, расположенную близ островов того же названия.
Впадина Кермадек оказалась гораздо более глубокой, чем считалось раньше. Глубина ее превосходит 10 000 метров (по прежним данным — 9400 метров)[20]. Никто не предполагал, что к югу от экватора могут встретиться подобные глубины. Теперь впадина Кермадек по праву должна занять пятое место среди величайших океанических впадин. Она удобна для драгирования и чрезвычайно богата разнообразными видами морских животных. Во время самого глубокого траления (на глубине 8210 метров) было добыто более тысячи экземпляров одного только вида голотурий и около двухсот экземпляров другого.
Как показали промеры, склоны этого гигантского подводного ущелья не так круты, как у других океанических впадин. Драгирование здесь можно проводить не только на самом дне впадины, но и вдоль склонов ее, на разной высоте, а затем, сравнивая животных, добытых со дна ущелья, с теми, которые были найдены на склонах его, проследить, как изменяется фауна океанских впадин в зависимости от глубины.
По всем этим соображениям впадина Кермадек имеет важное значение для глубоководных океанографических исследований завтрашнего дня.
Но какой прихоти случая обязана своим бретонским именем эта десятикилометровая бездна, расположенная в юго-западной части Тихого океана, за десятки тысяч километров от берегов Франции? История заслуживает того, чтобы ее рассказали.
Знаменитый французский мореплаватель Франсуа Лаперуз, отправившийся в 1785 году в кругосветное плавание на кораблях «Буссоль» и «Астролябия» и сделавший много важных открытий в Тихом океане, не подавал о себе вестей с 1788 года. Последнее донесение на родину было послано Лаперузом из порта Ботани-Бей, на юго-восточном берегу Австралии. С тех пор никаких известий от экспедиции Лаперуза не поступало, и в 1791 году Национальное Собрание отправило на розыски знаменитого мореплавателя два корабля под командованием Бруни д’Антркасто. Капитаном одного из этих кораблей, «Эсперанс» («Надежда»), был бретонец Уон де Кермадек. У берегов Новой Каледонии капитан Кермадек скончался от болезни на борту своего корабля. Так как обитателей этого острова подозревали в каннибализме, д’Антркасто, не желая, чтобы тело Уона де Кермадека попало в их руки, решил похоронить его на каком-нибудь необитаемом острове. Удалившись на своих кораблях к юго-востоку от Новой Каледонии, он вскоре встретил небольшую группу совершенно безлюдных и пустынных островов, на одном из которых, высадившись из предосторожности ночью, предал земле тело своего отважного товарища.