Но 1 августа что-то произошло там, на берегу голубого Неаполитанского залива. В этот день Швейцария отмечает свой национальный праздник. Над «Триестом» совершена торжественная церемония крещения, после чего подъемный кран бережно опустил его на воду.
По внешнему виду «Триест» гораздо больше похож на своего сводного брата и соперника, проходящего сейчас испытания в Тулоне, чем на их общего предка, многострадального ФНРС-2. Поплавок хорошо приспособлен для навигации в надводном положении; оранжевая поверхность его расчерчена, словно туловище зебры, черными полосами, соответствующими местам прикрепления внутренних переборок. Таким образом, когда понадобится поместить «Триест» в док, будут известны точки его наибольшей прочности.
Испытания начнутся с завтрашнего же дня.
Человек вступил в область вечной ночи
Вечером 5 августа, в день, когда ФНРС-3 без пассажиров достиг глубины 1520 метров, Вильм и Уо принимают решение: завтра они опустятся сами на эту же глубину.
Утро 6 августа 1953 года. Оба узника заперлись в своей стальной темнице.
«Первые исследователи межзвездных пространств будут закрываться в своих космических кораблях точно таким же способом, как и мы, — говорит Жорж Уо. — Скажите, Вильм, вам когда-нибудь приходило в голову, что в один прекрасный день все ваши действия будут повторены астронавтами?»
«Да, но ведь мы направляемся в противоположную сторону!»
Меблировка в кабине роскошная: складной стульчик, купленный на базаре. Это единственное сиденье, которое удалось протащить через входное отверстие.
Телефон выключен. Для связи с поверхностью остается радио. Узники просят открыть кингстоны и затопить колодец.
Чей-то голос с «Эли Монье» передает по радио: «Вода достигла мостика. Вы погружаетесь, исчезаете из виду… Сейчас девять часов тридцать семь минут утра, четверг, шестое августа тысяча девятьсот пятьдесят третьего года — знаменательный день, когда люди впервые направляются в неведомые глубины моря. Это одна из самых волнующих минут истории: „вторая Вселенная“ открывается перед человеком!»
«Прозрачная синева, которую мы только что наблюдали в иллюминаторе, — пишет Вильм[25], — мало-помалу темнеет. Я прошу товарища погасить верхний свет в кабине. Впечатление ни с чем не сравнимое. Очень темная вода на глубине 100 метров все еще прозрачна. Чистота цвета не поддается никакому описанию. Глаз констатирует увеличение глубины по изменению оттенков этого цвета.
На глубине 100 метров включаем прожекторы. Море вокруг нас пусто или, по крайней мере, кажется нам таким. Глаз не различает ничего, кроме мельчайших животных, „парящих“ в толще воды. Скорость спуска — 25 метров в минуту. После 200 метров она увеличивается. Теперь жизнь буквально кишит вокруг батискафа: всюду видны разноцветные медузы».
Вильм снова занимает место у иллюминатора.
«Картина, развертывающаяся перед моими глазами, напоминает одновременно и документальный фильм и мультипликацию. Наверху большая медуза выходит из светового конуса.
Внизу, среди мелькающих, словно молнии, серебряных рыбешек, появляется другая; она плавно поднимается из глубины, развертывая и расправляя свой прозрачный колокол.
500 метров. Мельчайшие живые существа, мимо которых мы скользим вниз, стремительно уносятся вверх, словно фантастический дождь, идущий „наоборот“. Решаем немного замедлить спуск: сбрасываем дробь в течение пятидесяти секунд».
Железная дробь — это нерв, это мускул, это сама жизнь батискафа. Еще проектируя свой первый «корабль глубин», профессор Пикар изобрел этот остроумнейший способ облегчения веса подводного аппарата.
Сбрасывание балласта для батискафа — проблема гораздо более трудная и жизненно важная, чем для воздушного шара. Жизненно важная потому, что, если «корабль глубин» не сможет вовремя сбросить балласт, он останется навсегда на дне океана. А более трудная она потому, что принцип «коробки с двойным дном», использованный при устройстве кабины стратостата, здесь абсолютно неприменим: при наружном давлении в несколько сот килограммов на один квадратный сантиметр не может быть и речи о том, чтобы открывать и закрывать двойное дно, не правда ли? Значит, балласт нужно обязательно поместить вне кабины, но так, чтобы пассажиры могли управлять процессом его сбрасывания изнутри.
Как же этого достичь? Может быть, с помощью какого-то подвижного рычага, проходящего сквозь стенки кабины? Нет, ни в коем случае! Во-первых, потому, что в стенах кабины не рекомендуется делать никаких отверстий, сквозь которые может просочиться вода. А во-вторых, всегда существует угроза, что такой механизм застопорится; между тем от исправности его зависят целиком судьба батискафа и жизнь его пассажиров. Единственное абсолютно безопасное средство управления всеми находящимися вне кабины приборами и механизмами — это электрический ток.