На встрече с редакторами американских газет 23 сентября 1970 года Г. Меир самоуверенно заявила: «Мы никогда не вернемся к границам, существовавшим до 1967 года»[50]. 24-го Г. Меир посетила ООН. Как это принято в международной практике, генеральный секретарь ООН дал в ее честь завтрак.
Волею судеб, а точнее, протокольных правил ООН я оказался соседом израильского премьер-министра. Ей в то время было более 70 лет. Старомодный песочного цвета костюм, дешевые коричневые туфли на низком каблуке, небрежно надетые чулки, черная дамская сумка. Ее вид должен был говорить: Израиль ведет борьбу за существование, он мобилизует все силы и энергию. Каждый цент нужен для обороны страны. Это производило впечатление на массы еврейского населения США, одурманенного сионистской пропагандой. В первое появление Г. Меир в Нью-Йорке в качестве премьер-министра в 1969 году мэр города Линдсей устроил подчеркнуто торжественный и пышный прием. Сам Линдсей появился на приеме в еврейской ермолке. Всем, конечно, была понятна причина особого внимания к израильскому премьер-министру. В Нью-Йорке проживает свыше двух с половиной миллионов евреев. В руках еврейских капиталистов находятся крупные банки, промышленные предприятия, средства массовой информации: телевидение, радио, крупные газеты. Позиция этих кругов во многом определяет результаты избирательной кампании по выборам мэров в Нью-Йорке. И не только мэров. Сенаторы, члены палаты представителей США, губернаторы штатов и даже президенты страны вынуждены считаться с этой силой.
Накануне президентских выборов 1948 года американское, правительство обсуждало вопрос о создании Израиля. Как свидетельствует сотрудник госдепартамента полковник Эдди, в кабинете президента произошла следующая сцена.
«Джордж Уодсворт[51] устно представил проект заявления США о поддержке предложения о создании государства Израиль. Обсуждения почти не было. Президент (Трумэн. — Л. К.) задал несколько вопросов. В конце концов г-н Трумэн сформулировал свою позицию с чрезвычайной откровенностью… «Я очень сожалею, господа, но я должен отвечать сотням тысяч избирателей — тем, кто болеет за успех сионизма. А среди арабов у меня нет избирателей»[52].
Вернемся, однако, к завтраку на 38-м этаже здания ООН у генерального секретаря, данному в честь Г. Меир. К удивлению присутствующих, США и Англия были представлены не постоянными представителями, а их заместителями.
Меир сразу приметила это, и настроение ее было испорчено.
— А где же посол Йост? — сердито спросила она своего представителя при ООН Текоа.
Чарлз Йост был в то время представителем США при ООН. Ходили слухи, что Пост не разделял точки зрения своего правительства на ближневосточное урегулирование. (Знаток ближневосточных проблем, Пост высказывался за то, чтобы положения резолюции № 242 Совета Безопасности стали основой для мирного урегулирования, был противником безоговорочной поддержки Соединенными Штатами захватнической линии Израиля.) Заместитель Йоста, высокий худой посол Филлипс, извиняющимся тоном объяснил, что Йост не смог прийти на завтрак ввиду ранее запланированного мероприятия. Это мало что объясняло, ведь гостем У Тана была премьер-министр Израиля, ближайшего союзника и клиента США.
Общий разговор шел вяло. У Тан, сидевший напротив почетной гостьи, задавал вопросы, шутил, старался создать непринужденную обстановку.
Меир отвечала односложно, угрюмо.
Мой разговор с Меир, носивший вначале общий, протокольный характер, шел по-английски. Затем я спросил ее что-то по-русски. Она удивленно посмотрела на меня, затем ответила, что, хоть она и родилась в России, русский язык совсем забыла. Вместе с родителями до Октябрьской революции она эмигрировала в США, жила в штате Висконсин, преподавала в школе. В 1921 году в связи с созданием «еврейского очага» прибыла в Палестину. После создания Израиля стала активно заниматься политической деятельностью.
В ходе разговора я заметил, что министры ее правительства Эбан (иностранных дел), Даян (обороны), Аллон (заместитель премьера) в своих выступлениях часто высказывают противоречивые мнения в отношении мирного урегулирования. Меир посмотрела на меня и резко, грубым, низким голосом сказала:
— Мало ли что говорят мои министры. Слушайте то, что говорю я.
После завтрака состоялась беседа У Тана с Г. Меир. Со стороны секретариата ООН на беседе присутствовал и принимал участие в переговорах Р. Банч (США), который ведал вопросами Ближнего Востока как заместитель генерального секретаря по специальным политическим вопросам.
Р. Банч потом рассказывал, что Г. Меир в беседе заняла жесткую позицию и дала понять, что она против возобновления деятельности Ярринга. Она дезавуировала некоторые «примирительные» заявления Эбана, сказав, что надо учитывать не то, что говорят министры, а ту позицию, которую высказывает она сама.
Несбывшиеся надежды
Растущая изоляция Израиля на международной арене, давление нефтяных монополий, связанных с арабской нефтью, на правительство США заставили Израиль летом 1970 года заявить о признании резолюции Совета Безопасности № 242 от 22 ноября 1967 года, согласиться на прекращение огня на трехмесячный срок и возобновление миссии Ярринга.
Американское правительство не на шутку встревожилось, как бы недальновидная и бесперспективная политика всесторонней поддержки Израиля не лишила Соединенные Штаты престижа в некоторых арабских странах и не поставила бы под серьезную угрозу интересы действующих на Ближнем Востоке американских нефтяных компаний.
Соглашаясь на возобновление миссии Ярринга, правительство США не могло не учитывать и все более растущее сопротивление арабских государств агрессии Израиля, их решимость добиваться ликвидации последствий этой агрессии. Немаловажным фактором, подтолкнувшим США на такой шаг, была непоколебимая и постоянно расширяющаяся политическая, дипломатическая, экономическая поддержка Советским Союзом справедливой борьбы арабских народов против израильской агрессии.
ОАР и Иордания всегда признавали важность миссии Ярринга, выражали готовность конструктивно сотрудничать и практически содействовать его деятельности. Согласие ОАР и Иордании на прекращение огня и возобновление миссии Ярринга явилось весомым вкладом этих стран в усилия по установлению мира на Ближнем Востоке.
Как только стало известно, что Ярринг возобновит свою посредническую миссию, журналисты бросились к специальному представителю генерального секретаря, который отдыхал на юге Швеции. Они надеялись выяснить детали его предстоящей деятельности, услышать комментарий по поводу нового раунда переговоров по урегулированию арабо-израильского конфликта.
К великому разочарованию журналистов, на все вопросы Ярринг отвечал: «Комментариев не будет».
Наконец, когда бесплодное интервью уже близилось к концу, Ярринг сказал:
— Солнце сегодня первый раз за мой отпуск ярко светит.
Репортеры начали анализировать это замечание шведского дипломата с точки зрения перспектив мира на Ближнем Востоке, надеясь на возможность каких-либо сенсационных сообщений. Обменялись мнениями. После длительных раздумий журналисты, как повествует один из них, пришли к выводу, что Яр-ринг имел в виду не более того, что он сказал: это был действительно один из редких солнечных дней в необычно дождливое лето 1970 года в Швеции.
6 августа 1970 года, сообщая о приезде Ярринга в Нью-Йорк, У Тан подчеркнуто хвалил его как «мастера спокойной дипломатии, которая, как кажется, может быть наиболее продуктивной на Ближнем Востоке».
Произраильская пресса вылила немало грязи на Ярринга, высказывая сомнения и скепсис по поводу его способности успешно довести дело до конца. Это делалось для того, чтобы произвести определенное политическое и психологическое давление на представителя генерального секретаря ООН.