Главнокомандующий российской армией, генерал-фельдмаршал М. И. Кутузов не хотел активных наступательных действий. «Чем долее останется в Москве Наполеон, — говорил он, — тем вернее наша победа»[102]. Эту позицию не разделяла группа генералов во главе с Л. Л. Беннигсеном. По их мнению, следовало напасть на Мюрата до подхода к Наполеону подкреплений. Разногласия военачальников усугублялись изрядной долей личной неприязни между ними. Единства среди командования не было.
После того как Беннигсен, при поддержке Милорадовича, третьего октября в письменном виде предложил Кутузову атаковать Мюрата, генерал-фельдмаршал вынужден был согласиться и назначил атаку на 5 октября. Неофициальное перемирие между противниками закончилось.
К 4 октября генерал-квартирмейстер К. Ф. Толь составил диспозицию к сражению. В соответствии с ней И. С. Дорохову было предписано действовать на Вороново (севернее Спас-Купли), чтобы отрезать противнику пути отступления[103].
Российские войска, предназначенные для наступления, разделились на два крыла: левое — под командованием (далее — «п/к») генерала от инфантерии М. А. Милорадовича и правое — п/к от кавалерии Л. Л. Беннигсена. Главный удар тремя колоннами наносило правое крыло. Первая колонна, п/к генерал-майора В. В. Орлова-Денисова, атаковала левый фланг (Себастиани). Вторая, п/к генерал-лейтенанта К. Ф. Багговута, и третья, п/к генерала от инфантерии А. И. Остермана-Толстого, атаковали неприятельский центр (Понятовский, Дюфур, Нансути). Левое крыло должно было сковать правый фланг неприятеля (Клапаред и Сен-Жермен). Выдвижение на позиции назначалось в ночное время, атака — на рассвете. Кутузов был уверен в победе. Нападение готовилось в таком секрете, что даже корпусные командиры не были предварительно предупреждены. И все же атака не состоялась.
План сражения при с. Тарутине 6 октября 1812 года
Вечером 4 октября Кутузов выехал из Леташевки в лагерь, чтобы лично проследить, как идет подготовка к атаке, и… обнаружил, что приказ о выступлении даже не поступил в армию. Как выяснилось, нигде не могли найти начштаба армии А. П. Ермолова (он был на званом обеде!), а без него вскрыть пакет не решились. Разгневанный Кутузов перенес срок наступления на 6 октября. П. А. Жилин полагал, что он сделал это сознательно, т. к. получил неверную информацию о движении главных сил Наполеона по новой Калужской дороге[104]. Возможно и так, однако очевидцы вопиющей командной нераспорядительности вспоминают, что давно не видели Кутузова таким разгневанным.
Заслуживает внимания и еще один любопытный факт. Несмотря на строжайшую секретность, противник узнал о подготовке нападения и принял необходимые меры. Свидетельствует А. П. Ермолов: «За день пред сим (6 октября. — А. У.) неприятель имел сведения о намерении нашем сделать нападение; войска были в готовности… но ожидание было напрасным»[105]. Несомненно, таинственный осведомитель занимал очень высокий пост при российском штабе. Очевидно, он сообщил Мюрату и о переносе даты, но по халатности французы не воспользовались этими сведениями. Адъютант, присланный с приказанием к начальнику артиллерии об отступлении и передвижении обозов в тыл, застал его спящим и, не зная важности приказа, не решился разбудить артиллериста. «Поэтому наши войска нашли их почти сонными, — вспоминает Ермолов, — стражу оплошную, лошадей в кавалерии неоседланных»[106]. Однако Мюрат с конвоем, в ночь на 6 октября успел перебраться из Винково в усадьбу недалеко от Тетеринки, на левом фланге, и это сыграло в день боя немаловажную роль.
Кутузов, опасавшийся за свой левый фланг, 5 октября отдает Дорохову новый приказ, в котором разрешает ему не совершать рейд по французским тылам, если тот сочтет это невозможным. Дорохов, не имея под рукой всех подчиненных ему сил и получив от Сеславина сведения о появлении на Боровской дороге неприятеля, счел за благо не совершать рейд.
К атаке было подготовлено 4 колонны. Первая — п/к Орлова-Денисова (10 казачьих полков, 1 конная батарея и 4 драгунских и 1 конно-егерский полк из 1 кавкорпуса генерал-адъютанта П. И. Меллер-Закомельского) должна была начать атаку, ошеломить противника и отрезать ему пути отхода. На д. Тетеринки с фронта наступала 2-я колонна, в составе 2 пехкорпуса Багговута. Вслед за ним шла 3-я колонна 4 пехкорпуса Остермана-Толстого. В резерве для них, на опушке леса, должен был находиться 3 пехкорпус генерал-адъютанта графа П. А. Строганова. Всеми войсками правого крыла командовал инициатор нападения Л. Л. Беннигсен. Левым крылом (5, 6, 7, 8 пехкорпуса и 2, 3, 4 кавкорпуса), 4-я колонна, командовал его единомышленник М. А. Милорадович. Действия его войск должны были лишь отвлечь внимание французов и сковать силы их правого фланга[107]. В резерве оставалась вся гвардия и кирасирские полки, при них находился Кутузов[108].
102
Михайловский-Данилевский А. И. Тарутинское сражение // «Калужские Губернские ведомости», 1847,º 14. С. 145.
107
России двинулись сыны. Записки об Отечественной войне 1812 года ее участников и очевидцев. М., 1988. С. 418.