М. А. Милорадович, сделав 6 форсированных переходов (опять на повозках), уже 16 августа прибыл к Гжатску. Даже П. И. Багратион не ожидал такой быстроты. В письме Ф. В. Ростопчину от 14 августа он писал: «Уверяю вас, что Милорадович не успеет соединиться с нами в Вязьме, ибо повеление к нему вчерась только послано. Ему надобно сделать семь маршей, а мы завтра в Вязьме…»[7]
Прибывшие к армии резервы, хотя первоначально предназначались для самостоятельных действий на случай, если армия и оставит московскую дорогу, но в Гжатске было решено, учитывая его небоеспособность, корпуса, а также неукомплектованность действующей армии, использовать его рядовой состав как маршевое пополнение. Кадры 49 батальонов Милорадовича и Ф. Ф. Винценгероде отправились в Ярославль и Владимир, где приняли рекрутов 83-го набора. В литературе принято считать, что в армию поступили всего 1002 кавалериста из 11 эскадронов, но поскольку 8 эскадронов полковника Павлищева пришли в армию 3 днями позже, то фактически усиление составило 1800 чел.[8]
Оставшиеся в Калуге резервные подразделения перешли под команду генерал-майора Н. А. Ушакова. Это были менее обученные войска. 28 августа, когда армия М. И. Кутузова двигалась к Москве, отряд Н. А. Ушакова из 8 батальонов и 8 эскадронов (6 тыс. чел.) выступил к Москве через Серпухов и Подольск.[9] Здесь он получил приказ идти на Владимир.
Возникает вопрос, прибыли ли в Калугу все части, предназначенные для этого формирования? С учетом 3 батальонов и 3 эскадронов, оставленных в губернском центре, после 28 августа в корпус поступили 43 батальона (32+8+3). Не прибыли 9 батальонов рославльской, дорогобужской и 4 батальона торопецкой бригады. Первые присоединились к армии еще в Смоленске, вторые вместе с 4 батальонами бельской бригады были остановлены в Твери с 10 августа по 10 октября для прикрытия находящихся там запасов продовольствия.
Резервные войска, собранные в Калуге, хотя и не послужили, как предполагалось, основанием для нового всеобщего ополчения, но, весьма своевременно прибыв к армии, оправдали возлагавшиеся на них надежды.
Создание продовольственных запасов в районе Москвы, в то время как армия находилась только еще на реке Западная Двина, было, пожалуй, наиболее важным доказательством наличия у русского командования плана глубокого отступления. Благодаря калужским запасам русская армия два месяца не испытывала недостатка в снабжении, могла совершить сложные стратегические маневры и стоять в лагере при Тарутино, выжидая наступления того момента, когда противнику останется только поскорее выбираться из России.
При рассмотрении обстоятельств сбора и отправки продовольствия в армию поражает прежде всего скорость исполнения указа императора, последовавшего 6 июля в Полоцке. По этому указу Калужская и Тульская губернии должны были безвозмездно собрать по 1 пуду муки и 1 четверику (пудов) овса с души мужского пола, т. е. собрать по 30 тыс. четвертей муки, 38 тыс. четвертей с пропорцией круп. Спустя всего лишь 3 недели после выхода указа, с 24 июля в Калугу стали прибывать первые обозы с хлебом.
30 июля началась перепечка муки в сухари.[10] Учитывая время, необходимое на организацию сбора и приемку хлеба, рассылку распоряжений и перевозку запаса на повозках, двигавшихся со скоростью 25 верст в сутки, нельзя не признать, что хлеб на местах был собран в 2–3 дня. Такое возможно только при всеобщем стремлении всего населения защитить Отечество.
Тульский запас был собран еще быстрее. Уже 3 августа первый транспорт в 500 подвод с сухарями не только добрался до Калуги, но выступил в поход к армии. Быстрота объяснялась тем, что власти не стали ждать подвоза помещичьего хлеба, а взяли его заимообразно из сельских магазинов.[11]
В соответствии с распоряжением главноуправляющего по части продовольствия 1-й Западной армии В. С. Ланского об отправке к армии через Юхнов 20 тыс. четвертей муки, предварительно перепеченной в сухари, и 15 тыс. четвертей овса, начиная с 5 августа из Калуги через день отправлялись транспорты в 1000 подвод. Учитывая грузоподъемность каждой (около 25 пудов или 3 четверти), большая часть указанного количества провианта поступила в армию еще в августе. Первый транспорт прибыл в армию 18 августа. Очевидно, что мобилизация не менее чем 10 тыс. подвод во время уборочной страды наносила огромный урон хозяйству крестьян и их владельцам и была возможна только в обстановке патриотического подъема.