Около 11 час. голова 5-го полка конных стрелков вышла из леса, по которому поляки двигались до тех пор, и, преследуя казаков, начала переходить плотину, тянувшуюся через болота в паре километров от Медыни. «Выйдя из леса, — вспоминал Дембинский, — мы должны были пересечь широкое пространство, выкорчеванное в той лесистой местности. Через это поле шла окопанная дорога, которая в самой середине, вследствие заболоченности места, представляла собой высокую дамбу. То ли из-за отсутствия опыта, то ли от близорукости, генерал Лефевр де Нуэтт не заметил, что эта дамба разделяет наши силы на две части, и вместо того, чтобы занять только одну сторону плотины, приказал нашему полку идти по правой стороне, остальным частям — по левой стороне, а артиллерии и обозам — по самой дамбе. Вскоре мы прошли болота и уже увидели за холмом башни Медыни, когда со стороны города сопротивление казаков начало усиливаться. На протяжении четверти часа они вели по нам огонь из „янычарок“, становящийся всё живее и живее, после чего из-за всех холмов выскочили тучи казаков, которые, по своему обычаю, с криками ударили на нас со всех сторон». Бригада Иловайского подоспела к Быхалову, когда неприятель находился уже в 6 верстах от города. Иловайский сообщил, что по распоряжению Быхалова поставил «полк своего имени на правом, а полк Иловайскаго 11-го на левом флангах в скрытных местах позиции, дожидался пока неприятель, идущий за полком Быхалова 1-го, партиями выдет на поле сражения и, когда появился оный близ города и имел намерение овладеть оным и далее (как пленные показывают) прорваться по дороге на Калугу, то согласно с распоряжением его, Быхалова, по приказанию моему, полки моего имени и Иловайскаго 11-го, вместе с полком Быхалова 1-го, находившимся в центре, вдруг сделали на него с обоих флангов сильное нападение».
Дембинский пишет, что полковник Курнатовский, разделивший свой 5-й полк (менее 200 чел.) на две части «и двигавшийся в колонне уступами вдоль дамбы, дал команду: „Заходи вправо“, так, чтобы мы обратились тылом к плотине, а фронтом — к наступающим на нас казакам. Это движение несколько задержало напор казаков, а два орудийных выстрела, сделанных с дамбы, уже склонили было их к отходу, когда, к нашему несчастью, генерал Лефевр де Нуэтт, желая исправить свою ошибку, прислал Курнатовскому приказ перейти как можно быстрее на левую сторону плотины. Курнатовский дал команду: „По трое направо в тыл“, и солдаты, не дожидаясь слова „марш“, начали карабкаться на дамбу, чтобы соединиться с остальной частью маленького корпуса. Казаки не упустили момента, чтобы ударить на нас. Солдаты уже почти были на плотине, однако мы, офицеры, бывшие перед фронтом, оказались тогда почти в одиночестве». С большим трудом офицеры отбились от казаков.
По словам Лефевра, это случилось около 15 час. Поляки оказались окружёнными. Казаки открыли оживлённый огонь из ружей. Польская конная полубатарея с двумя примкнувшими к ней полковыми пушками выдвинулась вперёд. 5-й полк конных стрелков, отступая, наскочил прямо на артиллерию, лишив её возможности вести огонь. Она успела сделать лишь несколько выстрелов, когда на загривке отступавших конных стрелков прискакали казаки и овладели орудиями. «Мы взобрались на плотину, — пишет Дембинский, — и наткнулись на тросы от передков наших орудий, но тут появилась новая опасность, ибо казаки, атаковавшие лавой, настигли линию наших обозов, и, подаваясь, таким образом, вправо и влево, казачий отряд дошёл до орудий, находившихся за обозными повозками. Артиллеристы же, не успев развернуть орудия, защищали их и себя банниками».
В наградном документе сказано, что Быхалов, атаковал «французскую пехоту» и «действовал с отличною предприимчивостью, мужеством и храбростью, взял в плен более 300 человек и пять пушек». Иловайский писал, что казаки, преодолев упорное сопротивление неприятеля, «смешали его, и поражая с чувствительным для него уроном выбили из занятой им позиции, овладели 5-ю неприятельскими орудиями с припасами и сии последние обратили на самаго неприятеля и принудили его ретироваться по той же дороге от города обратно к с. Кременцу. Причем взяли в плен одного польских войск ген. Тишкевича, командовавшаго неприятельским отрядом, 1 подполковника, 1 вахмистра, 1 штаб-лекаря и нескольких рядовых, в продолжении сражения сего… убит французский ген. Лыфев и положено на месте несколько об. — офицеров и до 500 ч. рядовых. С нашей же стороны потеря в людях не велика, токмо в лошадях несколько значительна». Иловайский также донёс, «что в г. Верее, по словам взятаго в плен ген. Тишкевича, находится с войском кн. Понятовский и что по дороге к тому городу отправлена мной к открытию сильная партия».[295]
295
ВУА. XIX. 45; Колачковский. 253; Васильев. 27; Поликарпов Н. Честь забытым героям // Тысяча восемьсот двенадцатый год. 1912. º 11–12. С. 395; Chuquet. 112; Kukiel. II. 330; Przewalski. 24. За это дело Быхалов был награждён орденом св. Георгия 4-й степени. В наградных представлениях сказано, что Иловайский 9-й «