Дома Олег не позавтракал – есть совершенно не хотелось после вчерашнего плотного ужина. Но когда он проходил мимо столовой, благоухающей на весь коридор свежеиспёченными булочками, у него приятно засосало под ложечкой в предвкушении утреннего перекуса. Олег зашел в двери под красной вывеской «Кафетерий» и почувствовал, как в носу защекотало от давно забытого запаха учебного общепита, который, по всей видимости, не выбить ни новым названием, ни яркой дешевой пластиковой мебелью. Этот запах вмещал в себя легкое дуновение хлорки недавно вымытых полов, аромат еще горячих, выложенных на подносе в сердечки витых плюшек, посыпанных сахарным песком, и незабываемый букет растворимого кофе. К старым запахам примешивались веяния нового времени: подгоревшая в микроволновке пицца, приторная сладость колы и манящее амбре сосисок, вращающихся на горячих серебряных цилиндрах удивительной машины с надписью «Хот Дог». Несмотря на то, что шла пара, почти все столики были заняты весело щебечущими студентами, – или в некоторых случаях сурово сидящими над книжками одинокими чтецами.
Заказав плюшку и чашку кофе у разбитной – как будто и не уходила с поста за прилавком уже лет двадцать – нахмуренной дамы неопределенного возраста с высоким белым колпаком на голове, Олег огляделся и занял единственный только что освободившийся столик. Студент, вставший впопыхах и залпом допивший чай из граненого стакана с болтающейся на веревочке желтой этикеткой, протарахтел стулом по полу, закинул свою сумку за плечо и вылетел из столовки. «Убирать за собой, значит, тебя в школе не учили», – беззлобно подумал Олег и опустился на пластиковый стул, отодвигая своей чашкой стакан студента.
– А Перас Передастра такой, говорит, чтобы я на пересдачу пришел через неделю, и коньяк мне мой обратно возвращает, прикинь? – весело, перекрывая гул столовой, почти прокричал высокий парень в костюме.
Вся компания за его столом весело засмеялась, заставив Олега с интересом поднять на них глаза, – такого прозвища, балансирующего на грани дозволенного, он еще не встречал. Острослов представлял собой разительное отличие от всех внимающих ему разношерстно одетых студентов. Облачённый строго, со вкусом, он нёс все это великолепие небрежно, как бы устало и несколько свысока. Парень посмотрел на Олега, возвышающегося над малюсенькой чашечкой кофе со сжатой в руке плюшкой, и, не найдя ничего интересного в образе крепкого дядьки, как ни в чём не бывало продолжил:
– А у меня уже билет в Мюнхен, прикинь? Короче, засада, чего делать?
– Ну, а ты? – сквозь смех на восходящих тонах спросила его яркая девица с распущенными волосами, восторженно ловившая каждое слово.
– Ну, а что я? Выпил этот коньяк в общаге с пацанами и уехал в Дойчляндию переводить. Короче, забил на Передастру, а теперь хвост на мне висит по истории немецкого языка.
Все присутствующие за столиком студенты залились бодрым смехом. Олег все силился понять, что за странное погоняло упоминают дети, и то и дело с интересом оглядывал весёлую компанию, время от времени откусывая от плюшки, – кстати, очень даже недурно испеченной.
– Мне сегодня его по-любому уболтать надо, чтоб меня к пересдаче допустил. Подойду на перемене, прогоню, что болел. У Маргоши прокатило, и у Передастры должно прокатить. В общем, хорошо, что мы передастрину пару закалываем, а то все мозги бы нам выклевал своей нудятиной.
– Этот по-любому выклюет, – сказал студентик с зашкаливающим все допустимые пределы количеством плетёных браслетов на запястьях обеих рук.
– Да, – переводчик из Мюнхена сделал театральную паузу, – Was mich nicht umbringt, macht mich stärker1, как говаривал наш друг Фридрих.
Олег вскинул брови и покачал головой, а ловко процитированное изречение вызвало многозначительные смешки и понимающее кряхтение.
– Мюнхен – это бомба! – продолжал рассказчик. – Я ведь с баварцами работал, у них, такой акцент еще своеобразный, Передастра, наверное, и не слышал такой, я сам два дня настраивался.
Ребята уважительно смотрели на модного переводчика и прогульщика уроков в одном лице. А тот с удовольствием купался в лучах славы и, вальяжно отвалившись на спинку стула, упивался своей крутизной и неимоверной ловкостью.
Олег закончил свой незамысловатый завтрак. В животе приятно потеплело. Делать в столовке было уже нечего и он поднялся из-за стола. Взял свою чашку аккуратно двумя пальцами за блюдечко, подошел к прилавку и поставил на стол с прилепленной скотчем надписью «Для грязной посуды». Буфетчица удивленно подняла на него глаза.
– Спасибо, – легонько кивнул ей Олег и направился к выходу.