В то лето я впервые оказался во Франции; вместе со школьным другом Майклом я отправился в велосипедное путешествие по Нормандии и Бретани. У Майкла была занятная фамилия — Викарий — тем более занятная, что его отец, преподобный Викарий, и в самом деле был викарием Высокой Церкви, входившей в англиканскую. Парень отличался тихим нравом; он и сам имел склонность к духовному, разделял мои литературные пристрастия и мирился с периодическими приступами религиозности с моей стороны.
А еще Майкла, также как и меня, интересовали церковные строения, по крайней мере великие монастыри северной Франции; если он и уставал от моих привалов в каждой деревеньке с целью заглянуть в ничем не примечательное место религиозных отправлений, то из вежливости не показывал этого. А я все никак не мог успокоиться. Впервые я оказался в стране католиков, и явное наднациональное главенство Церкви, ее глубокое присутствие в культуре отозвались во мне ощущением причастности, каковое у себя на родине я испытывал нечасто.
Родителям я насочинял, что мы едем во Францию недели на три. На самом же деле мы пробыли там около двух недель, так что у меня осталась почти неделя на Квэр.
Игра в монаха кончилась — я твердо решил узнать как можно больше, прежде чем войду в общину. Мне определили келью в гостевом доме на третьем этаже, куда, судя по всему, селили тех, кто собирался всерьез связать свою жизнь с монастырем; я каждый день работал в полях или на ферме. Кроме того, время от времени мне давал наставления аббат, основательный богослов и историк, которого звали дом Элред Зиллем.
Другие считали дома Элреда Зиллема нелюдимым, однако он заполнил пустоту в моей черепной коробке. Этот прямой человек, обладавший обширными познаниями, смело рассуждал на сложнейшие философские и теософские темы — те, от которых отец Джо предпочитал уходить. Узнав аббата получше, я разглядел в нем, помимо прочего, и глубокое мистическое начало, которое так ярко контрастировало с несколько приземленной святостью отца Джо.
Аббат происходил из знатного немецкого рода с гамбургскими корнями, он стал бенедиктинцем в Даунсайдском аббатстве. Дому Элреду и нескольким монахам, среди которых оказался и тот знаменитый историк дом Дэвид Ноулз, все меньше и меньше нравилась мирская направленность Даунсайда, чья богатая и престижная частная школа имела многочисленные связи среди мирян; они начали агитировать за создание новой общины, которая вела бы жизнь созерцательную и руководствовалась Уставом гораздо более строгой трактовки. Однако монахи потерпели неудачу, а дом Элред оказался в Квэре.
Этот суровый, аскетичный человек твердо верил в добродетельность дисциплины и порядка и был прямой противоположностью отцу Джо. В общине они оказались моложе многих и подавали большие надежды; несмотря на явные задатки лидерства, эти двое прекрасно дополняли друг друга. Дом Элред и отец Джо символизировали голову и сердце Квэра, они походили на «странную пару»;[26] один руководствовался логикой и прецедентом, другой — чувствами и интуицией. Эти двое были реальным воплощением франко-прусской фантазии Бена и Лили: дом Элред имел самые что ни на есть настоящие тевтонские корни, а отец Джо, хоть и не мог похвастать французским происхождением, большую часть своей жизни провел говоря и думая по-французски, вдыхая французский воздух.
На спектральной линии бенедиктинского ордена они занимали противоположные концы: один — ультрафиолетовый спектр благоговейного страха и приверженности порядку, другой — инфракрасный спектр любви и общинности. Дом Элред придерживался того мнения, что любовь к Господу возникает через страх к нему. Отец Джо постоянно твердил мне о том, что «дорогой мой, мы должны освободить религию от страха». Когда я находился рядом с домом Элредом, меня ни на секунду не покидало ощущение того, что я, как машина в мойке, прохожу через интеллектуальную промывку; только с отцом Джо мне бывало спокойно. Я безо всякого смущения называл дома Джозефа Уоррилоу отцом Джо, но и помыслить не мог о том, чтобы обратиться к дому Элреду Зиллему как к отцу Элу.
В то лето дом Элред отправил меня домой, снабдив приличным списком обязательного чтения по мистицизму; среди прочих в нем оказались Фома Кемпийский, Юлиана Нориджская, неизвестный автор «Облака непознаваемого», святая Тереза Авильская и ее францисканский наставник Бернардино де Ларедо, написавший трактат о мистическом опыте — «Восхождение на гору Сион», — которым в свое время клялась святая Тереза. Аббат также рекомендовал проштудировать Отцов-пустынников, этих суровых и непреклонных столпов раннего христианства.
26
Намек на Тони Рэндалла и Джека Клюгмана, комический дуэт, игравший в известном телевизионном шоу «Странная пара».