«В 1890 году жили мы в Шуваловском парке — в нескольких верстах от Петербурга по Финляндской железной дороге. Мне было в то время шесть лет. В мае месяце как-то мы возвращались с матерью по железной дороге из города, высунулся я из окна вагона, и горящий уголь из паровоза попал мне в правый глаз.
Получилось ужасное воспаление. Профессора Беллярминов, Тихомиров и доктор Мор тщетно пытались спасти мне зрение. Наступила полная слепота. Я помню и теперь, как меня мучили сильными лампами-прожекторами, исследуя внутренность глаз. Благодаря нервам, соединяющим глаза, я ослеп и на левый глаз. Решили произвести операцию: отделить правый глаз от левого, чтобы спасти левый, неповрежденный.
С повязкою на глазах, покрытых опухолями, возили меня в кресле.
Обыкновенно отец утром перед завтраком возил меня к небольшому озеру перед горкою, называемой “Парнасом”. Тут в густой тени он приоткрывал мне повязку, но только мутный зеленый свет видел я перед собою.
В одно из воскресений, накануне операции, отец по обыкновению повез меня туда часов около 10 утра. Там пробыли мы около часа. Затем отец двинулся к нашей даче, опустив мне повязку. В это время навстречу шла небольшая толпа народу, человек 15-20, и среди нее небольшой худенький священник.
Увидя больного, священник отделился от толпы и подошел ко мне. Отец мой, лютеранин, не знал, что это был отец Иоанн Кронштадтский.
— Что это, болящий? — спросил священник.
— Да, Батюшка, — сказал отец, — вот видите, горе какое, ослеп мальчик, уголь в глаз попал.
— Ничего, будет здоров, — сказал священник и резким движением сорвал мою повязку.
Я увидел перед собою худенького небольшого священника, уходящего с толпой. Зрение мое было совершенно ясно и осталось таким на всю жизнь.
Когда мы вернулись домой, отец, взволнованный, стал рассказывать матери о происшедшем. Вдруг я посмотрел в окно и увидел в саду соседней дачи (Поповых) выходившую толпу народа и перед ней священника.
— Мама, вот этот Батюшка!
— Да ведь это отец Иоанн Кронштадтский! — сказала мать. Она была православной и очень религиозной.
Показание мое важно потому, что в нашей семье и в родстве православных очень мало — все родство отца лютеранское, и даже близкий родственник отца Беренс был суперинтендент330 лютеранской церкви.
После моего исцеления вера в отца Иоанна Кронштадтского была у всей нашей семьи безграничной. Мой отец распорядился в случае смерти, чтобы его похоронили по православному обряду. Он похоронен на Исидоровском кладбище Александро-Невской Лавры.
Генерального штаба полковник А. Шнеур
21 февраля 1937 года. Тунис».
<...>331
Заключение
Лет 10 тому назад Господь внушил мне мысль, что мой долг пред Ним и великим Его угодником отцом Иоанном Кронштадтским написать книгу о его житии, поучениях, чудесах, пророчествах и вообще обо всем, что известно мне о нем.
Все свободное время я стал посвящать записыванию всех моих воспоминаний о нем, при этом меня поражала исключительная, до мельчайших подробностей, ясность в памяти моей всех событий и обстоятельств, связанных с отцом Иоанном. Отсюда я понял, что Господь дает мне ее именно для того, чтобы я запечатлел для будущих поколений все то, что сотворил Духом Святым этот пророк Божий, посланный к русскому народу пред годиной лихолетья.
Я читал творения отца Иоанна и книги, о нем написанные, и выбирал из них самое важное, так как должен очень экономить на печатание.
Я отправлялся к лицам, рассказывавшим мне про отца Иоанна, и записывал повествования их.
Однако мне приходилось два раза в день ходить на службу и удавалось писать лишь около одного часа вечерами.
Вследствие этого исследования и воспоминания мои об отце Иоанне я писал более 10 лет.
Осенью 1936 года я обратился ко всем русским людям с просьбой помочь мне на издание книги: 1) пожертвованиями и 2) предварительной подпиской по 20 динар в Югославии и по ½ доллара за границу за книгу с пересылкой, то есть, собственно, за книгу по 18 динар. При этом я писал, что в книге будет более 250 страниц с тремя портретами отца Иоанна.
Назначая цену книги в 20 динар, я преследовал цель дать возможность малоимущим почитателям отца Иоанна приобрести его жизнеописание и уповал, что и сам великий чудотворец поможет.
И действительно, со всех концов земного шара я получил письма с выражением самой горячей благодарности за предпринятый труд. Вот, например, выписка из письма иноков Валаамских:
331
В конце первого тома Сурский вставил материал, не имеющий отношения к теме книги, поэтому в настоящем издании здесь сделана купюра. С 239.