Отец Иоанн зорко следил за событиями в церковно-общественной жизни. В сентябре 1901 года орловский губернский предводитель дворянства М. А. Стахович на съезде в Орле духовенства произнес нашумевшую на всю Россию речь о свободе совести, где провел мысль о желательности установления свободы перехода из одного вероисповедания в другое. И вот отец Иоанн, развивая евангельские слова, перешел к речи М. А. Стаховича, о которой выразился так: “Но в наше лукавое время появились хулители Святой Церкви, как граф Толстой и в недавние дни некто Стахович, которые дерзнули явно поносить учение нашей святой веры и Церкви. Что же это? Отречение от христианства, возвращение к язычеству, к одичанию, к совершенному растлению нашей природы? Вот куда ведут наши самозваные проповедники”371.
За Литургией, совершаемой отцом Иоанном, подавалась всегда масса просфор с заздравными записками, нередко с очень большими суммами (до 5-10 рублей)372, но отец Иоанн не пользовался ни одной копейкой из этого сбора, всецело поступавшего в распоряжение причта церкви, и вообще все службы в церквах отец Иоанн совершал всегда безвозмездно.
Начиная молебен в частном доме, отец Иоанн говорил: “Помолимся Господу Богу, Господь сказал, что где соберутся два или три человека во имя Его, там и Он посреди их373”. Молебен состоял из трех-четырех особо составленных самим отцом Иоанном молитв, проникнутых необыкновенно пламенной верою, в которых слышались великое дерзновение и полная вера в то, что Бог слышит и исполнит просьбу.
По окончании молебна он давал всем крест для целования и окроплял святою водою, а затем обычно приглашался к столу, богато и красиво уставленному всякими яствами, фруктами, — “откушать чаю”. Отец Иоанн всегда садился за стол и, сделав два-три глотка весьма сладкого чаю, остальной чай наливал на блюдце и затем каждого из присутствовавших угощал из своих рук.
В житейских невзгодах и несчастиях отец Иоанн всегда настаивал обращаться к Господу Богу с искренней верою. “Вера, говорил отец Иоанн, всему краеугольный камень”. После беседы с ним всякий уходил радостный и утешенный. По этой-то причине все так стремились к отцу Иоанну.
Будучи строгим ревнителем православной веры, он проявлял неумолимую строгость в отношении лиц, открыто игнорировавших обряды Православной Церкви. В таких случаях отец Иоанн не стеснялся публично обличать подобных людей.
Однажды отец Иоанн после молебна давал присутствующим целовать крест. Один студент в форме к кресту не подошел, а отошел в сторону. Отец Иоанн, сильно взволнованным голосом во всеуслышание обратился к нему со следующими словами: “Вы кто, язычник или магометанин, или сектант, что не считаете необходимым поцеловать Крест Господень?” Хозяин дома, желая предупредить отца Иоанна, сказал ему, что это репетитор его детей. Тогда отец Иоанн тем же взволнованным голосом сказал хозяину, что его детям не будет никакой пользы, кроме вреда, от такого репетитора, который не почитает Креста Господня, причем тут же советовал расстаться навсегда с этим репетитором, обещая со своей стороны об этом случае довести до сведения ректора Московского университета. При этом отец Иоанн так был взволнован этим инцидентом, что отказался даже пройти в столовую и откушать стакан чаю, а тотчас сел в карету и уехал. Хозяева были настолько ошеломлены этим случаем, что не знали, что предпринять. Они, разумеется, тотчас отказали этому репетитору, а сами через некоторое время поехали в Кронштадт, и там уже отец Иоанн их успокоил.
Из посещаемых отцом Иоанном разных лиц заслуживает особого внимания Мария Павловна Дюгамель374, жившая в своем особняке на Никитском бульваре, очень богатая женщина, нередко помогавшая деньгами отцу Иоанну в дни его юности, когда он, как известно, терпел большую материальную нужду. И вот в благодарность за это отец Иоанн считал Дюгамель одной из самых хороших своих знакомых и почитал долгом непременно в каждый приезд в Москву заезжать к ней — обедать. Действительно, это был во всей Москве единственный дом, где отец Иоанн хотя несколько отдыхал душой и телом.
371
372
...с
374