Вот подъезжает к дому экипаж с отцом Иоанном. Собравшиеся люди встречают его, ожидая момента, чтобы подойти под благословение, но тут происходит нечто совершенно неожиданное и сразу для присутствующих не понятное. Вместо благословения или вместо осуществления цели своего приезда — служения молебна — отец Иоанн, ни с кем не поздоровавшись, быстрыми шагами направляется через толпу куда-то вглубь незнакомой ему огромной квартиры и уверенно направляется в ту именно клетушку, где сидит на кровати вяжущая дама. Увидев отца Иоанна, она была так изумлена, что предметы в комнате закружились, как живые, в ее голове. Между тем, отец Иоанн садится рядом с ней и начинает опровергать ее неверие, обличать ее отчаяние, напоминать о милости Божией, говорить о Промысле Божием, о покаянии, о вере и словами любви и утешения призывать ее к вере и надежде. К концу этой беседы неверующая прежде женщина заливается горячими слезами раскаяния, а сердце ее наполняется той благодатной теплотою сердечной, которая всегда сопровождает первое искреннее обращение христианина к Богу. И только зажегши эту новую лампаду жизни духовной, обратив заблудшую овцу, Батюшка отец Иоанн обращается к тому делу, для которого он был приглашен хозяевами дома».
Из письма Анастасии Рачинской
«Мой отец, генерал Ланской, очень верующий и чтивший Батюшку, часто просил его приехать помолиться у него в доме, что отец Иоанн неоднократно и исполнял. Отец мой был болезненный человек, и однажды, приехав его навестить, я нашла его грустнее обыкновенного и предложила ему написать Батюшке и попросить его навестить отца и помолиться с нами. Отец был обрадован, и я вскоре получила ответ от отца Иоанна, который назначил день и час своего приезда.
Мы собрались у моего отца, и Батюшка приехал оживленный и добрый ко всем, как всегда. Помолившись и окропив всех святой водой, по просьбе моего отца Батюшка остался выпить чашку чаю и во время разговора встал и стал ходить быстро по гостиной из угла в угол. В это время моя старушка няня, живущая у моего отца в доме, вошла и стала гасить свечу у образов, собираясь унести с собой чашу со святой водой. Батюшка, все ходя по комнате, быстро подошел к ней и сказал: “Береги святую воду, скоро понадобится”.
Вскоре Батюшка уехал. Отец мой был бодр и повеселел, а няня, провожая меня, тревожно сообщила мне слова Батюшки, и действительно это было последнее посещение моего отца Батюшкой при жизни: через короткое время мой отец опасно занемог; доктора объявили, что это прогрессивный паралич, который в самое короткое время свел отца в могилу. Отцу моему было тогда 67 лет.
Другой случай произошел в семье одного священника. Этот священник (отец Михаил) служил диаконом в Андреевском соборе в Кронштадте, тесть же его был в этом же соборе много лет священником и сослужил отцу Иоанну417. Отец Иоанн очень любил и отца Михаила, и его тестя и исхлопотал отцу Михаилу место настоятеля церкви и законоучителя в Петербурге во 2-м кадетском Императора Петра Великого корпусе, куда переехал с ним и его тесть, уже преклонного возраста старик, но еще бодрый.
При приездах своих в Петербург, отец Иоанн часто заезжал их навестить, так прошло года два.
Однажды, это было на Страстной неделе в Великий Четверг, около 9 часов утра, отец Михаил, собиравшийся идти в церковь, услышал на парадной лестнице звонок и пошел сам отворить дверь. Увидав перед собой отца Иоанна, он был очень обрадован, но и удивлен видеть его в такой день и такой ранний час у себя, и спросил его, как это случилось. Отец Иоанн ответил ему, что приехал проститься с его тестем. Старичок-священник в это время не был болен, но слаб, как всегда, ввиду его преклонного возраста. Пробыв короткое время, отец Иоанн уехал, а вечером, придя от всенощной, после чтения 12 Святых Евангелий, отец Михаил нашел своего тестя мертвым. Он умер во время всенощной.
Вот два случая прозорливости Батюшки, бывшие у меня почти на глазах».
В Петербурге в девяностых годах прошлого столетия сестре поручика фельдъегерского корпуса Пронина пяти лет прищемили палец, захлопывая дверцы кареты, и его совсем раздавили. Доктор сказал, что нужно отнять палец. На другой день оказалось заражение крови, и доктор сказал, что нужно отрезать руку по локоть. Девочка непрерывно плакала от боли. Когда доктор разбинтовал руку, то распространилось зловоние.
417