“Я чувствовала, что в эту ночь совершается чудо над нами, — рассказывала нам мать, — приложу руку к телу девочки — жара нет, спит глубоко, спокойно, дыхание ровное, нормальное. Я не могла не стоять на коленях и не молиться... что-то совершалось необыденное, — чудо было предо мной”.
Отец приходил несколько раз в ночь в комнату и спрашивал:
— Ну что?
— Спит спокойно... жара нет, — не вставая с колен, отвечала мать.
На другое утро принесли ответную телеграмму от моих теток, гласящую: “В 7 часов вечера отец Иоанн молился”. Как раз в этот час моя больная сестра попросила есть.
В 9 часов утра явились врачи на операцию. Они удивились, узнав, что температура у больной нормальная. Зал был уже приготовлен к операции, и девочку принесли и положили на стол. Врачи, ощупывая ее шею и за ухом, с удивлением спрашивали друг друга: “Где же гной, такое количество не могло рассосаться никоим образом!”
Старший врач все-таки взял ланцет и сделал прокол. Гноя не оказалось, на самом кончике ланцета была лишь капля его. Эта капля свидетельствовала, что врачи не ошиблись, что гной действительно был и прощупывался ими в большом количестве. И он исчез. Доктора объявили, что резать нечего, что сестра вне опасности, но как мог исчезнуть гной, они объяснить не могут.
— А я могу вам объяснить, — сказал мой отец, — вчера в 7 часов вечера отец Иоанн Кронштадтский молился о нашей дочери.
Александра Колокольцева».
Рассказ Ксении Николаевны Гумилевской, жены полковника, проживающей в Сербии, в г. Белграде по Хилендарской ул., 42
«Приблизительно в 1896-1897 годах в Киев приехал отец Иоанн Кронштадтский426.
Матери моей, жене генерала Каролине Карловне Крутень, прибежавшая прислуга сказала, что рядом в доме находится отец Иоанн Кронштадтский.
Мать моя тотчас, накинувши платок, пошла в соседний дом, где находился отец Иоанн. Была масса народа, так что мама не могла пробраться к отцу Иоанну. Отец Иоанн протянул через толпу руку к маме и сказал, что маме моей придется много перенести страданий, но чтобы она крепилась и с мужеством все переносила, и назвал ее “страдалицей”.
Мама жила хорошо, богато и ни о каких страданиях не было и мысли.
Сын погиб на войне, мама осталась без всего в России, где и умерла от тяжелой болезни после операции».
Два рассказа, сообщенных мне моей знакомой
«Я припоминаю один факт, который мама мне рассказала. Однажды она захотела поговеть и подойти под благословение отца Иоанна Кронштадтского. И вот она поехала с одной нашей дальней родственницей, богатой особой, в то время ни в чем не нуждавшейся и легко относившейся к религии и к отцу Иоанну, и когда они обе подходили под благословение отца Иоанна, он, остановив свой долгий взор на нашей родственнице, говорит ей: “А ты зачем пришла, лисица?” или “А тебе что, лисица, надо?” — не помню точно, а маму благословил.
Еще помню случай из моей молодости. Это было в 1897 году, когда я с сестрой моей были застигнуты врасплох, в смысле необходимости особой молитвы, и мы решили написать письмо отцу Иоанну Кронштадтскому; вложили в него немного денег и отправили, прося его помолиться о нашем дорогом близком, который лежал при смерти. Послав письмо, мы ожидали не только ответа, но ожидали и выздоровления больного. И были горько поражены, оставаясь в большой печали, когда ни то, ни другое не последовало, и он умер.
Но молитву верующего сердца Бог слышит. Человек, за кого мы просили молиться, примиренный со всеми, причастившись, отошел в вечность.
Теперь же я припоминаю и слова, которые он сказал, а именно: “Теперь я знаю, что есть Христос, я Его вижу”. Значит, молитва была о душе человека, а мы понимали только как просьбу о теле».
Перепечатка из журнала «Кормчий» за 1902 год, сообщенная мне господином Тазихиным
В «Новом Обозрении» господин С-ель печатает свои воспоминания о покойном философе Вл. Соловьеве. Между прочим, автор приводит любопытный случай, относящийся к 1890 году, когда Соловьев жил в Санкт-Петербурге в «Европейской гостинице» и всецело был занят проектом ходатайства о расширении прав евреев427.
426
427