По возвращении — первый вопрос друга:
— В котором часу вы просили за меня? Около полудня я почувствовал такое вдохновение! Смотрите сколько страниц нагнал, поразительно!
Это время было моментом моей просьбы.
— Завтра утром я снова еду, — сказал я удивленному этим другу.
Я чувствовал тоску, жажду видеть отца Иоанна, — и так повторялось ежедневно более недели.
Однажды с капитаном Жерве и штабс-капитаном Колосовым, заинтересовавшимися моим вдохновением, съездили мы еще раз. Я и Колосов получили благословение отца Иоанна взять для него каюту, чтобы ехать в Петербург. С трудом протискались мы в нее, едва удалось затворить двери, ибо десятки рук мешали, и две женщины ворвались.
— Постелите изголовье, — сказал отец Иоанн мне.
По неожиданности я не понял, но женщины в момент выполнили и, ссорясь, просили о чем-то.
— Не могу, — отвечал он и лег на 15-20 минут.
Вставши, он высунулся в окно на свежий воздух.
Однажды я последовал за отцом Иоанном, спускавшимся в подвал церкви, где он выговорил за сырость старосте, а 10 минут спустя в алтаре дал ему 10 рублей.
Другой раз на берегу, входя в паровой военный катер, отец Иоанн воскликнул матросам: «Здорово, братцы!», показав мне пример обращения с военными.
Был я также на общей исповеди: взывая к покаянию, отец Иоанн упомянул царя Манассию, в цепях раскаявшегося и освобожденного432, дважды входил он в алтарь, молясь, и, выходя, говорил: “Кайтесь, кайтесь со слезами”; наконец произнес “прощение”, — и вопли, и крики покаяния стихли.
Однажды был я свидетелем, когда раздирающий крик во время Херувимской обнаружил бесноватую девушку, подведенную к причастию, отец Иоанн повелел: “Выйди!”, ответ был: “Куда? Нас много!” Он поставил Святую Чашу на поднесенный столик, положил руку на голову бесноватой, молясь к небу, и снова повелел: “Выйди!” — Сперва крик, затем слезы и успокоение... Отец Иоанн причастил ее.
Сопровождал я как-то его на открытой палубе в проливной дождь и наблюдал, как народ кутал его.
В Петербурге толпа на берегу указала мне, что там отец Иоанн проходит на пароход; приблизившись, я увидел не вдруг, что брызги мокрой глины упали отцу Иоанну на шапку выше лба, образовав правильный крест из 4-5 капель.
Как-то видел я, что отца Иоанна остановила плачущая дама; взглянув на нее, он сказал: “Вы, католики, имеете ваших священников”; но она, плача, в горе просила его, поведав, что муж оставил ее; тогда, наконец, сострадая, отец Иоанн сказал: “Ну, теперь ступай, Господь вернет тебе его”.
Надо добавить, что молитвами отца Иоанна исполнилось все, что я просил, включая просьбу жить ближе к нему: девять летних периодов я провел в Кронштадтском лагере.
Отставной полковник и инженер, военный электрик
Митрофан Критский.
Нью-Йорк».
Рассказ Анны Петровны Бертельс-Меньшой (о ней упомянуто в первом томе)
Отец Иоанн очень любил кронштадтского городского голову Филиппа Степановича Степанова, с которым случился удар, после чего он был 10 лет разбит параличом и совсем не говорил, и только на приветствие одного отца Иоанна всегда говорил: «Слава Богу».
В последний раз отец Иоанн приехал на Пасху и говорит: «Я потерял мой алмаз». Незадолго перед тем отец Иоанн получил от Государя наперсный крест, посредине которого был большой бриллиант433. Все подумали, что он говорит про этот бриллиант, но бриллиант был на месте. Отец Иоанн стал обнимать Филиппа Степановича, прижимать его голову к своей груди и трепать по щеке и сказал: «Ну, что ж, на все воля Божия».
Через две недели старик умер.
Очевидно, отец Иоанн Духом Святым знал волю Божию о близкой кончине Филиппа Степановича и дал понять об этом близким двумя намеками.
Еще о чуде отца Иоанна Кронштадтского
«Много я слышала и читала о чудесных исцелениях, бывших по молитвам приснопамятного отца Иоанна Кронштадтского.
Считаю своим долгом и я поведать читателям о том, как и в нашем семействе помогли молитвы Батюшки и как он спас от смерти моего старшего брата. Дело это было, кажется, за год до кончины Батюшки. Хорошо года я не помню, но все происшедшее ясно сохранилось в моей памяти, хотя я и была тогда подростком.
433