Отец Мартиниан бойко и толково объяснил цель своего сюда путешествия, и из уст владыки вырвалось:
— Ах, если бы вы были здесь за несколько часов раньше, то Наместник тут же на месте утвердил бы своим указом быть в этой крепости монастырю, так как сам высказывался, что эта крепость более походит на монастырь, и если бы нашлись монашествующие здесь жить, то я все свое старание приложил бы к безбедному тут им пребыванию. Ну, что бы вам за несколько часов раньше явиться? А теперь Наместник спешно уехал в Тифлис. Советую вам туда немедля к нему ехать с моим письмом.
Отец Мартиниан, получив письмо, поехал в Тифлис, но в Тифлисе ему сообщили, что Наместник уехал спешно по вызову в Петербург.
После того отец Мартиниан сколько ни ездил и куда ни обращался, всюду получал лишь одни отказы. И не выполнивши своей миссии, вернулся на Афон, где и умер схимником.
Православный эстонец Феодор Гросман, молодой человек, просил у отца Иоанна благословения идти на Афон в монахи, и Батюшка ему ответил:
— Бог благословит! Будешь монахом и иеродиаконом, но иеромонахом не будешь!
Ф. Гросман приехал на Афон и поступил в число братства нашего Андреевского скита. Был помощником аптекаря и способным певчим; пострижен в монашество с именем Фаддея и вскоре был рукоположен во иеродиакона, и всем чистосердечно рассказывал о пророчестве отца Иоанна. Но пробыв несколько лет иеродиаконом, начал сомневаться в этом пророчестве и высмеивать праведника, что, мол, я все равно буду и иеромонахом. Один раз его обошли в рукоположении, рукоположив моложе его иеродиаконов в иеромонахи, отчего он еще более ожесточился. И когда появилась в скиту имябожническая смута434, то отец Фаддей не по ревности пристал к имябожникам, а лишь по злобе на игумена за то, что не представил его к рукоположению, как он предполагал получить сан священства, и вместе с имябожниками ему пришлось выехать с Афона, как их стороннику.
В Петербурге он снял духовную одежду и женился, но брак был неудачным, и через год он развелся с женою и вторично женился на другой. Вот до чего могла довести человека насмешка над предсказанием праведника, коего оскорбить все равно, что и Бога.
К настоятелю нашего скита отцу Иосифу приходит пожилых лет паломник и просит принять его в число братства, коего было изобильно, да и охотников из паломников поступить было много молодых и способных на все дела; но только сей паломник заявил, что отец Иоанн Кронштадтский его к нему послал. Отец Иосиф спросил:
— А какое-нибудь ремесло знаешь?
— Я каменщик и могу дороги мостить.
— А, если каменщик, то нам ты нужен. Нам надо из скита до водяной мельницы дорогу провести.
— Батюшка отец Иоанн мне так и сказал: “Поезжай на Афон в Андреевский скит и там дорогу будешь проводить”.
Новый послушник вскоре принялся за возложенное на него послушание и за год провел до мельницы хорошую дорогу зигзагами, по которой свободно могут ехать в глубокое ущелье самые большие автомобили (каких здесь еще нет) и повозки, запряженные быками.
По окончании дороги каменщик заболел, слег в больницу скитскую и умер в ней схимником, прожив на Афоне два года.
Нашего скита схимонах Иосиф был усердным почитателем отца Иоанна. Отцу Иосифу пришлось прожить до 1914 года в Петербурге при подворье скита, и он в подробности знал биографию отца Иоанна и мне рассказывал в точности так же о (помещенном в вашей книге) происшествии с отцом Иоанном о “заклании” его врагами и что после этого он сильно страдал физически до самой смерти, но все терпеливо переносил.
Некто Александр... отбывал воинскую повинность в Кронштадтской крепости и пришел однажды в Андреевский собор на Литургию, которую служил отец Иоанн. Когда все стали подходить приобщаться Святых Таин, то и он подошел по примеру других, хотя и не приготовился к Причащению. Отец Иоанн, заметив, что у него за поясом висит штык, сказал: “Убери штык”. Он пошел и отдал его старосте, а пока он ходил, отец Иоанн уже окончил Причащение, и Александр не успел причаститься. Вероятно, отец Иоанн предвидел, что он без должного благословения приходил ко Причащению, или и то, что впоследствии он сделался коммунистом-безбожником, и своей придиркою за штык оттолкнул его от Чаши, тогда как других всячески принуждал ко Святому Причащению возможно чаще.
434