Доктора совершенно отказались от лечения.
Семья и сослуживцы больного настойчиво просили г-на Скворцова, чтобы он попросил отца Иоанна помолиться о выздоровлении больного.
В. М. Скворцов попросил отца Иоанна, и он два раза обещал приехать, но не смог.
После этого В. М. Скворцов сказал отцу Иоанну:
Если вы не приедете, то Лукьянщиков умрет.
Отец Иоанн ответил:
— Ничего, не беспокойтесь, он выживет.
Наконец отец Иоанн приехал, помолился и был совершенно уверен, что больной выздоровеет. Доктор же махнул рукой и сказал:
— Все равно умрет.
Через некоторое время отец Иоанн, встретившись с В. М. Скворцовым на собрании, сам говорит ему:
— Ну, поедем к твоему больному, ему, наверное, лучше.
И действительно, нашли больного сидящим на постели. Отец Иоанн еще помолился с семейством.
Через несколько месяцев Фома Лукьянщиков стоял за станком в типографии и работал по-прежнему.
Это повествование напоминает Евангельское повествование о том, как Христос, услышав, что Лазарь болен, пробыл на том месте два дня и потом пошел к нему438.
Господь поступил так, чтобы дать Лазарю умереть и затем воскресить его, чтобы все увидели силу Божию и уверовали.
Так и отец Иоанн, испросив у Христа исцеление Лукьянщикову, медлил, чтобы дать время всем: и врачам, и семье, — увериться в полной безнадежности больного, и чтобы всем было ясно, что он исцелен исключительно силою Христовою.
Покойный Николай Петрович Кадьян, подполковник Военно-учебного ведомства, проживавший в б. Югославии, в г. Белграде, рассказал следующее «В мае месяце 1893 года в Киев приезжал отец Иоанн Кронштадтский439. Я был тогда кадетом 2-го класса Киевского кадетского корпуса.
Отец Иоанн служил молебствие в корпусе. Служение его произвело на меня глубокое впечатление. Отец мой, подполковник в отставке, тоже присутствовал на этом молебствии. Из корпуса отец Иоанн прямо проехал к графине Орловой-Давыдовой, где по молитве отца Иоанна произошло исцеление графини.
Отец Иоанн после молебна в корпусе благословил всех присутствовавших общим крестным знамением.
Когда мы с отцом вернулись домой, то отец мой, зная, что отец Иоанн уехал из Киева и имея душевное желание получить от него хотя бы заочное благословение для семьи, написал отцу Иоанну письмо с просьбой помолиться о всей семье. Отец мой приложил записку с именами членов нашей семьи и некоторую сумму денег и просил отца Иоанна хотя бы заочно благословить каждого члена семьи. Это было в мае. В начале июня отец видит такой сон:
Он находится в громадном неизвестном ему соборе, отец Иоанн служит молебствие, на котором присутствует вся наша семья. После молебствия все мы, по очереди, подошли к отцу Иоанну под благословение, кроме четырехлетней сестры, которая осталась стоять в стороне.
Проснувшись, отец рассказал нам этот сон, высказав предположение, что с маленькой сестрой что-то случится, так как она, хотя и в сновидении, осталась без благословения.
Когда отец мой через некоторое время увидел в журнале “Нива” изображение внутреннего вида Андреевского собора, места служения отца Иоанна, то он узнал как раз тот собор, который он видел во сне, и даже указал нам место на картинке, где мы стояли по виденному во сне молебну.
По прошествии некоторого времени, 4 декабря того же 1893 года, сестра моя скончалась от крупа.
Отец мой вспомнил сновидение и сказал нам: “Отец Иоанн провидел, что сестра не будет жить, и предсказал это сновидением”».
Сообщение госпожи Перотт
«В 1893 году мой десятилетний сын заболел скарлатиной; мне удалось его поместить в больницу принца Ольденбургского440 в отдельную палату. Оборудование больницы было прекрасное, уход за больными самый тщательный. Лечение велось под наблюдением директора больницы, специалиста по детским болезням, знаменитого профессора Раухфуса.
Несмотря на все благоприятные условия, жестокая болезнь сына не поддавалась лечению, а наоборот, быстро вела к роковому концу. В один тяжелый день наша милая надзирательница уговорила меня погулять на чистом воздухе, пройтись по улицам.
Я вышла и двигалась, как автомат, по прямой линии, по Лиговке, ничто меня не интересовало. Вдали проехала карета, а мне, скорее, не глазами и не умом, а душой показалось, что в ней был отец Иоанн Кронштадтский, и вдруг мелькнула мысль: вот к кому мне надо было обратиться за помощью и просить его помолиться за сына. Как я не подумала об этом — надо, надо сделать это, но как? Все казалось таким сложным, но все же эта надежда не покидала уже больше меня. Я дошла до конца Лиговки, в которую упиралась Бассейная улица, и повернула в нее, решив дойти до Литейной и вернуться назад. Не доходя немного до нее, я увидела большую толпу народа, стоящего на тротуаре. Дойдя до наружной линии толпы, я спросила стоящих там, почему собралось столько народу, что случилось?
439
440