После моего сна во время тифа я умоляла отца пригласить отца Иоанна, но так как не могла говорить, то написала на бумаге свою просьбу. Отец послал телеграмму в Кронштадт, но отец Иоанн был на родине. Помню, как вскоре затем, как бы в забытьи, я вижу, что к нашей даче подъезжает отец Иоанн в ландо505 со старушкой в черном платье. Я начинаю делать отчаянные жесты, показывая на дверь. Родители устремляются на лестницу и видят, что отец Иоанн подымается к нам. Не могу выразить чувство радости и покоя, когда отец Иоанн положил на мою голову епитрахиль и, придерживая рукой, стал служить молебен, сказав до этого: “Пусть все, кто верует, придут помолиться”. Собрались две сестры милосердия и доктор Боткин. По окончании молебна отец Иоанн попросил стакан воды и, благословив, вылил воду на мое лицо к ужасу доктора Боткина, который бросился меня вытирать. Отец Иоанн его остановил и пошел повидать брата, а после сел с родителями пить чай. Я сразу заснула, температура спустилась с 40 на 37°, вернулся слух, я стала говорить и поправляться.
Осенью 1919 года я большевиками на время была освобождена из тюрьмы и почти ежедневно ездила на Карповку к ранней обедне. 22 сентября видела во сне отца Иоанна Кронштадтского, который мне сказал: “Не бойся, я все время с тобой”.
Я поехала причаститься на Карповку и, вернувшись после Святых Таин домой, застала у нас засаду, и меня вновь арестовали и повезли на Гороховую. После двухнедельных мучений, которые описываю в своей книге506, в одно утро меня повели на расстрел. Вошли два солдата и схватили меня. Я попросила позволить открыть мое маленькое Евангелие. Взгляд упал на 6-й стих 3-й главы от Луки: И узрит всяка плоть спасение Божие. Луч надежды сверкнул в измученном сердце.
Мы вышли на Невский проспект. Сияло солнце; было 2 часа дня. Сели на трамвай. Публика сочувственно осматривала меня. Мы вышли на Михайловской площади, чтобы пересесть на другой трамвай, который где-то задержался, — не то мосты были разведены, или по другой причине. Большая толпа ожидала. Солдат мне сказал, что он посмотрит, где наш трамвай, и побежал направо. В эту минуту ко мне подошел бывший офицер, которому я когда-то помогла, и, вынув 500 рублей, сунул мне в руку, говоря, что деньги могут мне пригодиться. Я сняла браслет и просила его отнести матери и сказать, что прощаюсь с ней. В это же время ко мне быстрыми шагами подошла одна из близких домашних отца Иоанна, портниха Дуня, стоявшая с одной из монахинь с Карповки; она воскликнула: “Не давайтесь в руки врагам, идите, я молюсь. Батюшка отец Иоанн спасет вас”.
Меня точно кто-то толкнул, и я, ковыляя со своей палочкой, пошла по Михайловской улице, громко взывая: “Господи, спаси меня! Батюшка отец Иоанн, спаси меня!”
Пошла по Перинной линии; оглядываюсь, вижу, солдат бежит, но он свернул. Я пошла по Чернышеву переулку, но силы стали слабеть, шапочка с головы свалилась, волосы упали; прохожие, вероятно, думали, что я безумная.
Дошла до Загородного проспекта. Стоит извозчик. Я к нему. “Занят”, — говорит. Показываю 500-рублевую бумажку. “Садись”, — крикнул он. Умоляла ехать скорее, говоря, что умирает мать; дала адрес на Обводный канал, где жила замужем наша учительница. Подъехав к дому, позвонила и упала в глубокий обморок...
Почти год скрывалась я, никем не узнанная, у добрых людей до отъезда за границу...»
Перепечатка из газеты «Православная Карпатская Русь» № 1, от 6 января 1933 г.
Священнической совестью удостоверяю достоверность нижеописанного случая с дворником отца Иоанна.
Протоиерей Иоанн Левицкий, гор. Кибарты в б. Литве.
Уверовавший дворник
Как соотечественники-современники Иисуса Христа не верили в силу Его молитв, в Его посланничество с Небес, так некоторые и из окружавших отца Иоанна Кронштадтского не верили в его близость к Богу.
Одним из таких был дворник дома, где жил Батюшка. Он с удовольствием получал плату, иногда весьма значительную, от приезжавших с разных сторон почитателей отца Иоанна только за то, что пропускал их во двор и этим давал возможность хоть посмотреть на отца Иоанна.
Скопив приличную сумму денег, сей дворник после смерти отца Иоанна переехал в Петербург и намеревался открыть торговлю. Когда было все готово, и дворник получил деньги из банка, чтобы заплатить за приобретенное предприятие, попущением Божиим деньги сии, как неправедно приобретенные, были по дороге у него украдены.
506