Эту «силу молитвы» Батюшки он и сам почувствовал в страшные годы, последовавшие за октябрьским переворотом, — вплоть до вынужденного отъезда за границу в 1926 году. Не единожды его семья была на краю гибели, и всякий раз вслед за обращенными к Батюшке молитвами приходило избавление. Один из подобных случаев приведен им на страницах книги: находясь с семьей в совершенной нищете, голодая, Илляшевич встречает в храме купца, почитателя отца Иоанна, и тот дает ему деньги, причем настаивает, что это не в долг, а безвозмездно614.
Скудное, порой унизительное существование в эмиграции позволило Илляшевичу особенно глубоко, изнутри, прочувствовать великое значение Домов Трудолюбия, повсеместно воздвигавшихся в России по почину отца Иоанна, который любил говорить: «Дай неимущему прежде всего крышу». «О, как понятны нам, беженцам, — писал Яков Валерьянович, — эти слова великого сердцеведца отца Иоанна, особенно тем, которым (по большой протекции) разрешалось спать на канцелярских столах неотапливаемого помещения. Если бы русские люди, вывезшие из России царские деньги, или вообще богачи имели бы христианскую любовь отца Иоанна к страждущим <...> тогда не было бы столь частых самоубийств, вызываемых горечью беспомощности и отсутствием крова. Люди, стыдящиеся просить, то есть лучшие люди, не умирали бы с голоду; если бы у этих несчастных была бы своя кровать в общежитии, отапливаемом зимою, но не было бы денег на еду, то соседи поделились бы с ними: кто дал бы кусок хлеба, кто кружку чая и кусок сахару и помогли найти заработок, — они чувствовали бы нравственную поддержку и не впадали в отчаяние»615.
Илляшевич жил среди людей, лишившихся родины и подчас социально деградировавших: бывшие гвардейские офицеры порой становились чернорабочими или вышибалами в ночных ресторанах, генералы — лакеями и швейцарами. Для многих эмигрантов это стало толчком для переосмысления своего духовного пути, для переоценки собственного прошлого. Об обращении к Богу в эмиграции, чему способствовала и память об отце Иоанне, свидетельствовал, например, писатель А. В. Амфитеатров: «“Семидесятники”, “восьмидесятники”, “девятидесятники”, воспитанные материалистическими течениями прошлого века, мы жили десятилетиями без религии, в равнодушии или даже во вражде к ней, не имея надобности ни в Церкви, ни в “гипотезе Бога”. Христиане по имени, по существу — атеисты; в большинстве, индифферентисты. <...> Утраченное с ранних детских лет “богозрение” мы начали вновь обретать, переживая ужасы Великой войны, в которой Бог покарал Землю потопом крови, как некогда — потопом водным. А потом узрели пред собою <...> чудовище Революции, отвергшей Бога и объявившей беспощадную войну всем Его проявлениям в человеке, и постигли, как ужасен, низок и ничтожен человек, когда не станет в нем Бога»616.
Эта жизнь вне родины у автора книги, как и у многих эмигрантов будила воспоминания о дореволюционной церковной жизни, одной из центральных фигур которой был отец Иоанн. И поэтому Илляшевич оказался в благоприятнейших условиях для сбора подобных воспоминаний о Кронштадтском пастыре. Ностальгически окрашенные истории часто оказывались для мемуаристов не только средством осмыслить всю глубину подвижничества отца Иоанна, но и оглянуться на собственный духовный путь.
Еще одним благоприятным обстоятельством для создания книги явилось то, что Илляшевич поселился в Сербии — стране, гостеприимнее других встретившей русских эмигрантов; к тому же здесь оказывалось покровительство разным формам русской церковной жизни. Одним из первых значительных событий в этом плане стало формирование в 1921 году в Сремских Карловцах Русской Православной Церкви Заграницей617, где в 1921 и 1938 годах прошли ее Первый и Второй Соборы. Прибывшие в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев россияне получили возможность выстроить в Белграде свой храм; когда было получено известие, что в Москве на Красной площади большевики разрушили Иверскую часовню, в Белграде появилась точная ее копия (в 1931 году). В сербской столице возникло несколько русских православных братств — Братство Серафима Саровского, Братство святого Благоверного князя Владимира, Братство Святой Руси и Братство отца Иоанна Кронштадтского. Так, и после смерти Батюшки его имя продолжало объединять вокруг себя людей.
616
617
31 августа 1921 г. Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви постановил принять под свою защиту Временное Церковное Управление Русской Православной Церкви с сохранением ее в самостоятельной юрисдикции. Резиденцией Временного Церковного Управления стал Патриарший дворец в Сремских Карловцах. Возглавил Русскую Православную Церковь За рубежом глубокий почитатель отца Иоанна митрополит Антоний (Храповицкий).