Я написал книгу, содержащую потрясающие чудеса Самого Господа Бога, Николая Чудотворца, Иннокентия Иркутского и Серафима Саровского, бывшие в Советской России, и чудеса Иоанна Кронштадтского, бывшие в Белграде628. Напечатать эту книгу здесь невозможно, так как бумагу дают только на издания пропагандные коммунистические, на религиозную же книгу не дают. Я не беженец, а выехал из России в 1926 году с целью лечения старшей дочери, у которой был костный туберкулез второго и третьего шейных позвонков, и Московский профессор сказал, что единственная надежда вылечить ее — это прожить 2 года безвыездно на берегу бухты Котарской Адриатического моря, где сильные эманации йода, и она совсем поправилась. Здешний Русский Консул, который знает меня и мою дочь, говорит, что признает за мною и дочерью права Советского Гражданства, когда я захочу ехать в Россию. Сербского подданства мы не принимали и у нас имеются выданные сербскими властями привременные свидетельства на право жительства в Белграде. Вот у меня и возникла мысль: не могли ли бы Вы, благодаря Вашим связям, устроить нам переезд к Вам629. Мы совершенно оборванные, не имеем средств, чтобы есть, пробуем безрезультатно продавать вещи, но никто не покупает. Условия жизни такие, что за каждым куском нужно стоять в очереди часами. Я получаю пенсию 900 динар в месяц, этого не хватит на обед и ужин на 5 дней. Надо платить 500 динар за квартиру. Дочь зарабатывает 2400, надо покупать топливо, а на еду не остается, словом голодная смерть от истощения, а между тем я мог бы издать полезную книгу, мог бы лекции читать.
Сжальтесь, помогите! У меня осталось около 640 книг второго тома. Единственная маленькая типография, где есть русский шрифт, берется исправить книги за 50000 динар. У нас сохранилась золотая художественной работы брошь с аметистом, играющим, как живой, вследствие искусного гранения. Это самородок унико, который добыт на Урале и принадлежал в середине прошлого столетия Директору Горного Департамента, который подарил его моей матери на свадьбу. Другого такого аметиста нет в Европе, весит 34,5 грамма. Купите его для Елизаветы Алексеевны. Знатоки и честные люди оценили его в 15000 динар. Что такое 15000 динар в стране, где нет золотого обеспечения валюты. Сделать пальто стоит тысяч 7.
<Далее дан рисунок броши> Размеры камня и оправы. Днем он лиловый, а ночью розовый.
<Приведен рисунок броши в ином ракурсе> Толщина камня.
Ежедневно, ложась спать, знаменую крестным знамением всех членов семьи Вашей. Да хранит Вас Господь. Целую ручки Елизавете Алексеевне.
Ваш покорнейший слуга
Яков Илляшевич
Адрес: Ул. Генерала Лешjанина 2: Белград, Югославия (на четвертой стороне обложки книги адрес напечатан на трех языках)»630.
Этими обстоятельствами жизни автора объясняются как достоинства книги, так и некоторые ее недостатки. С одной стороны, у Якова Валерьяновича не было под рукой нужных для полноты картины материалов — отдельных книг, журналов, оставшихся в России писем и т.п., с другой же стороны, отсутствие необходимых печатных источников оборачивалось существенным достоинством: книга стала живым голосом русской эмиграции, вспоминающей отца Иоанна и, благодаря перенесенным страданиям, открывающей для себя его подлинный духовный масштаб.
Необходимо отметить, что у Илляшевича как собирателя свидетельств об отце Иоанне были предшественники; и прежде всего это настоятель церквей Иоанновского монастыря протоиерей Иоанн Орнатский, зять Батюшки (он был женат на его племяннице Анне — дочери Дарьи Ильиничны Малкиной, родной сестры отца Иоанна), деятельный член Общества в память отца Иоанна Кронштадтского, который сразу по смерти Батюшки начал собирать воспоминания о нем. Прежде всего в духовной печати появились его обращения к читателям с просьбой посылать свои воспоминания об отце Иоанне. Так, в редакционной статье «Кронштадтского Пастыря» было напечатано следующее воззвание: «Явилась возможность собрать и путем печати увековечить славные дела Кронштадтского пастыря. Нам нередко приходилось встречать лиц, с безграничною любовью и благодарностию воспоминающих свои более или менее близкие отношения к Батюшке, его посещения: рассказы о том, как он утешал скорбящих и страждущих, что сказал, как сильна и действенна была его молитва и пр. Такие воспоминания пока еще живо хранятся в памяти очевидцев и современников отца Иоанна, но оказывается, что многие из них нигде не записаны, а следовательно, могут быть бесследно забыты. Редакция покорнейше просит всех таких лиц сообщать ей по адресу — Карповка, 41631 — сведения о жизни и деятельности дорогого Батюшки. На страницах “Кронштадтского Пастыря” будет помещено все, что сказал или сделал Батюшка отец Иоанн, что может внести свет и теплоту в душу печальную, унылую, мрачную, что может послужить к светлой личности незабвенного пастыря среди тех, которые недостаточно знают его»632.
628
Эта книга не была издана; судьба рукописи не известна. Что касается явлений Божией милости в советской России, то в эмиграции появлялись публикации о чудесном спасении от НКВД и бегстве за границу. Например, в книге В. Безрукова «Из царства сатаны на свет Божий» (Париж, 1927) рассказывалось о бегстве восьми человек на захваченном небольшом судне из Севастополя в Варну. Это было громкое дело, об участи беглецов хлопотал В. Н. Штрандман — русский представитель в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, так что и Илляшевич не мог о нем не слышать. Через покинувших таким образом СССР доходила информация и о положении Церкви. Тот же В. Безруков пишет: «Пасхальная ночь в 1924 г. Все храмы Севастополя полны молящимися. Народу столько, что нельзя войти не только в храм или церковный дворик, но невозможно даже проникнуть в близлежащее к ним пространство. В толпе много красноармейцев, красных командиров и военных моряков. Тут же хулиганят орды комсомольцев, поющих богохульные песни, пристающих в девушкам и выкрикивающих площадные ругательства <...> Я не выдержал и ушел. Подходя к Владимирскому собору, еще издали услышал площадную брань и дикие крики. Рабфаковцы устроили шутовское факельное шествие вокруг собора и заглушали церковный хор звериными выкриками. Другая группа их не пускала прихожан в церковь»
629
По окончании Второй мировой войны начался исход русских эмигрантов из Югославии. Историк пишет: «Если вместе с немецко-фашистскими войсками покинула страну треть русских эмигрантов, то в начале 50-х гг. из титовской Югославии выехали 4/5 из оставшихся еще русских людей. Причем 10 процентов выбрали Восток, 90 процентов — Запад»
630
Письмо было вложено в экземпляр книги Сурского, хранящийся в Российской национальной библиотеке (С.-Петербург); ныне передано в Отдел рукописей этой библиотеки.
631
Это адрес церковного дома Иоанновского монастыря, в котором жил о. Иоанн Орнатский с семьей и в квартире которого собирался и готовился «Кронштадтский Пастырь».