Книга Илляшевича уникальна еще и тем, что она представляет собою сплав достоверных мемуарных фактов с богослужебными материалами (служба, акафист), которые на полвека предвосхитили канонизацию отца Иоанна Русской Православной Церковью. В то же время нельзя сказать, что в русском зарубежье это было первое издание, посвященное отцу Иоанну: в Сербии, в городе Новый Сад, в русской типографии С. Ф. Филонова были напечатаны книги «Из дневника отца Иоанна Кронштадтского» (Белая Церковь, 1928) и вышедший год спустя после публикации первого тома книги Сурского труд протоиерея Сергия Четверикова «Духовный облик отца Иоанна Кронштадтского и его пастырские заветы» (Берлин, 1939). Однако книга Илляшевича выделяется на фоне подобных изданий тем, что она сохранила до нашего времени тот образ отца Иоанна, который жил в сознании его современников, — прежде всего в изустных рассказах, а также в письмах и публикациях эмигрантской печати, которые составитель книги также широко использовал, по-видимому, предварительно собирая все доступные ему статьи о Кронштадтском пастыре.
Русское зарубежье — и миряне, и духовенство — еще до прославления отца Иоанна говорили о необходимости изучения каждого факта, каждого штриха жизни отца Иоанна. Епископ Детройтский Серафим (Иванов), считавший особым даром Батюшки «великую сострадательную любовь к людям», писал: «Можно помолиться за постороннего, когда просят, что и делает наше духовенство. Но суметь помолиться за постороннего как за своего родного и близкого, как за своего отца или мать, за сына или дочь, когда они в беде, — это дано немногим. А молиться таким образом ежедневно и за сотни людей — это уже вышеестественно, это особый чудесный дар Божий <...>. Нам надо углубляться все более и более в эту святую и великую жизнь, правильнее сказать житие. Надобно изучать с любовью даже мелкий штрих его. С тихим умилением выслушивать простые безыскусственные повествования исцеленных о. Иоанном или их сродников. Многие из этих повествований похожи одно на другое, но ведь это живая правда, подлинные свидетельства. Это быль. А простая неприкрашенная быль бесконечно ценнее самой красивой фантазии»637.
Важность изданий, подобных книге Илляшевича, подчеркивается и в отчете Благотворительного фонда имени отца Иоанна Кронштадтского (США), главной целью которого было «благотворением благовестить имя отца Иоанна»: «Для члена фонда близка личность отца Иоанна. Он знает о нем больше других, и новые факты из его деятельности и о его чудесной помощи раньше других доходят к нему <...>. Где-то впереди, в будущем — момент величественного прославления Церковию отца Иоанна. Чтобы его приблизить, нужно энергично его подготовлять. Мы видим, что мы к нему еще не готовы. То, что сделано для его имени в зарубежье, можно сравнить с рисунком часовенки на Суре, часто помещаемом в изданиях об отце Иоанне: мы еще не в силах построить — в духовном смысле — кронштадтский собор, какой мы видим в тех же изданиях. Мы не распространили его имени как должно»638.
Этот же Фонд, обращаясь к общественности с просьбой помочь супругам Сериковым, пожилым, больным, нетрудоспособным людям, приводит отрывок из письма Ольги Владимировны Сериковой, из которого видно, какой поддержкой в отчаянной ситуации могла оказаться книга «Отец Иоанн Кронштадтский». Сериковым пришлось после Второй мировой войны переехать в Латинскую Америку, в Сан-Паоло, где они поселились «в бедном рабочем районе, в самых примитивных условиях, воду приходится носить из колодца, а в квартире, без потолка, зимой очень холодно, и ветер гуляет по комнате и кухне». Далее Ольга Петровна писала: «Положение наше было очень тяжелое и безнадежное, мы задолжали всюду, а главное в аптеку, и должны были прекратить медицинскую помощь мужу. Я хорошо помню, что, перебирая духовные книги, желая что-нибудь прочесть и успокоиться, я нашла книгу об о. Иоанне Кронштадтском, открыла и увидела портрет о. Иоанна. Он ласково смотрел на меня. Из глубины души у меня вырвалось: “Помоги, помоги мне”. И вдруг через некоторое время я неожиданно получаю из фонда его имени помощь и такое хорошее теплое письмо»639. Об утешительной миссии этой книги пишет и другой корреспондент, который себя представляет так: «житель Одессы, студент тамошнего Университета, в качестве рабочего доживаю свой век в Париже». Он рассказывает, что переплел настоятелю русской церкви в Париже книгу «Моя жизнь во Христе» и затем начал разыскивать какую-либо книгу о жизни отца Иоанна. «Мое желание исполнилось, — пишет он. — Спустя несколько месяцев, я получил от одного знакомого, живущего на юге Франции, книгу Сурского “Отец Иоанн Кронштадтский”, изданную в Белграде во время Второй мировой войны, — для переплета. Так как книга эта была издана в двух томах, то мой знакомый просил разыскать в Париже второй том этой книги. Я обошел все храмы и библиотеки, разыскивая вторую книгу того же автора, но нигде ее не находил, да и первого тома также найти нигде невозможно.
638