Отец Иоанн Кронштадтский

* * *

Священник отец Иоанн Альбов в «Русском Паломнике» № 4 от 24 января 1909 года сообщил свои воспоминания в связи с погребением отца Иоанна132.

«При жизни отца Иоанна я не принадлежал к его почитателям в строгом смысле этого слова, хотя глубоко уважал этого пастыря, которого знала вся Россия.

Конечно, я не верил и возмущался выходками левых газет, которые старались загрязнить уважаемого пастыря. Я считал своим долгом всегда защищать его имя и в частных разговорах и на лекциях выяснить их тайный смысл — во что бы то ни стало уронить авторитет необыкновенного священника, а вместе с ним и всю вообще Православную Церковь... но все это было еще далеко от “почитания” отца Иоанна.

Но вот, за три дня до его кончины я вижу сон, необыкновенно яркий по силе переживания и отчетливости впечатления. Мы в алтаре с отцом Иоанном, и он обильно причащает меня из святой Чаши Святою Кровию так, как обычно епископ причащает священников. И при этом так нежно, так любовно обходится со мною, говорит мне такие чудные слова утешения, что я проснулся весь под впечатлением этого сна и стал думать, что значит этот сон? Отца Иоанна я не видел до этого уже несколько лет, об ухудшении его болезни ничего не знал... “Верно, он вспомнил обо мне почему-нибудь”, — подумал я и успокоился.

Через три дня я узнаю, что отец Иоанн скончался...

В день перевезения его тела в Петербург я решил пойти попрощаться с добрым пастырем, то есть я решил зайти на несколько минут в церковь Иоанновского монастыря, — где должны были похоронить отца Иоанна, — положить поклон у его гроба и отдать последнее целование почившему. Я даже не взял с собою риз, думая, что будут служить священники только по особому назначению или по приглашению.

Еду. Каменоостровский проспект полон народу. У поворота на Карповку, где находится монастырь, сильный наряд полиции, и никого не пропускают без билета. Меня, как священника, пропустили. Вхожу в храм. На лестницах сидят монахини и послушницы монастыря, начиная с самых младших, по две на каждой ступеньке, и с печальными лицами дожидаются “своего” Батюшку.

Наконец я в алтаре. Ждем часа 2-3, и около 9 часов вечера печальная процессия приближается, и крестный ход входит в храм. Все мы, ожидавшие в храме, стоим с горящими свечами в руках. Вносят гроб с телом отца Иоанна, и вся церковь оглашается громкими рыданиями сестер обители.

Начинается всенощная-парастас. Служит преосвященный Архангельский Михей133. Поют монахини.

Мне очень захотелось принять участие в Богослужении, но нет риз. Монастырские все разобраны. Но вот один батюшка, пришедший с крестным ходом, не будет выходить на литию и уступает мне свои ризы.

Выходим на литию. Преосвященный Михей и до 20-ти священников — все добровольно пришедшие. Но что это за служба! Песни печальные, настроение же благоговейно-праздничное.

Есть что-то, напоминающее Светлую заутреню. И чем дальше идет служба, тем это праздничное настроение все растет и поднимается. Какая-то благодатная сила исходит от гроба и наполняет сердца присутствующих неземной радостью, словно окрыляет их, освобождает от чего-то.

Чувствуется, осязательно чувствуется, что во гробе лежит святой, праведник, и дух его незримо носится в храме и объемлет своею любовию и лаской всех собравшихся отдать ему последний долг.

Для меня уже нет сомнения, что отец Иоанн — святой, праведник. Побывши у гроба, нельзя уже было сомневаться в этом. Из гроба его исходило какое-то духовное благоухание, ощущаемое духом...

Теперь я уже не мог уйти до конца службы. Я опять вышел в облачении на средину храма на “Непорочны”. Знакомое уже чувство переполняет душу, и сначала я молился за усопшего, затем является потребность молиться у его гроба за других. Я стал мысленно поминать близких и знакомых, живых и усопших, больных, лиц, просивших помолиться за них, и являлась уверенность, что его молитвами примет Бог моления наши.

Кончилась эта чудная служба. Духовенство пошло прикладываться к усопшему — и опять это чувство благодатной силы...

Кончилась всенощная в первом часу ночи. Не хотелось уходить из храма. Хотелось остаться там на всю ночь. И многие остались.

Выхожу. Громадная многотысячная толпа народа ждет очереди, когда ее пропустят в храм проститься с отцом Иоанном. Всю ночь народ наполнял храм по очереди, всю ночь служились панихиды. Затем ранняя, затем поздняя Литургия...

Всенощная была так хороша, что я решил непременно попасть на Литургию и отпевание и выпросил у матушки игумении билет. “Только два билета осталось”, — сказала мать Ангелина, вручая мне один из них.

132

Священник отец Иоанн Альбов... сообщил свои воспоминания... — Отец Иоанн Альбов, деятельный член Общества в память отца Иоанна Кронштадтского, был лично знаком с отцом Иоанном. В речи, сказанной 2 февраля 1912 г. на торжественном собрании Общества в память отца Иоанна Кронштадтского в зале дома обер-прокурора Св. Синода, он вспоминал: «Как скор и отзывчив был о. Иоанн в деле материальной помощи, мне пришлось испытать лично. На первых порах моего пастырского служения у меня было большое братство трезвости. И нужно было строить помещение для воскресных собраний трезвенников, — помещение, куда отрезвившиеся люди могли бы приходить по праздникам для бесед, чтений, собеседований со священником, где бы можно было предложить стакан чаю, попеть молитвы общим пением, где бы можно было устроить воскресные классы, библиотеку, больницу и другие учреждения при храме. Но денег у нас в братстве не было ни копейки, члены все были бедные, неимущие. Я попросил лист у председателя Общества, в котором служил, и поехал к одному доброму человеку. Тот посоветовал ехать в Кронштадт к о. Иоанну, обещал дать втрое более, чем о. Иоанн <...> К утру я был в Кронштадте. Пришел в Андреевский собор до начала утрени. Стою в алтаре. Кончалась утреня. Пришел о. Иоанн. Дав ему помолиться, подхожу к нему, в двух словах излагаю просьбу. О. Иоанн берет лист и пишет: “Бог благословит доброе дело. Жертвую сто рублей. Пр. И. Сергиев”. И, обласкав меня, тотчас вынул из бокового кармана сторублевую бумажку и вручил мне. Счастливый удачным исходом дела, я возвращался в Петербург и, не заезжая даже домой, поехал к тому доброму человеку, который направил меня к Батюшке, и тотчас получил от него 300 рублей. С легкой руки о. Иоанна в течение одного месяца собрали более 3000 рублей, — а в следующем месяце мы уже торжественно заложили дом-барак — первый церковный дом трезвости на Выборгской стороне» (КП. 1912. № 7. С. 125).

133

...преосвященный Архангельский Михей. — Епископ Михей знал Батюшку с 1872 г., еще «когда был флотским офицером»; он часто посещал его службы. Уже в слове «К кончине отца протоиерея И. И. Сергиева» он высказывал уверенность в святости почившего: «Для меня как-то непонятно... при жизни он имел такое дерзновение пред Богом, что его молитва всегда была услышана, а по его кончине мы со слезами просим об упокоении его души. Вряд ли кто-то сомневается, что Господь принял его душу и что то дерзновение, которое он имел при жизни, усугубилось теперь» (Еп. Михей (Алексеев). К кончине отца протоиерея И. И. Сергиева // Св. прав. Иоанн Кронштадтский в воспоминаниях самовидцев. М., 1998. С. 74-75).