ДВЕ БЕСЕДЫ
Отца Иоанна Кронштадтского с пастырями
(Из книги архиепископа Дамиана <(Говорова)> «Руководство по предмету Пастырского Богословия», издание 1928 года, <София>)
I
«В 1901 году Преосвященный Назарий, епископ Нижегородский, воспользовавшись кратковременным приездом отца Иоанна, собрал городских священников в своих покоях и просил отца Иоанна побеседовать с ними.
Войдя вместе с владыкой в зал и низко кланяясь собравшемуся духовенству, отец Иоанн сказал: “Здравствуйте, досточтимые отцы и братие, сопастыри!”
“Перед нами стоял, — пишет один из участников собеседования, — благообразный старец. Лицо его, ясное и открытое, приятно и сердечно улыбающееся, благодушно-мирное, благодатное лицо. Светлые, доверчивые, ласковые глаза, твердая и уверенная речь привлекли наше общее внимание. В отце Иоанне нет ничего болезненно-нервного и никакого электричества или магнетизма, которыми — как говорили и даже писали — он будто бы сильно действует и исцеляет больных. Это самый покойный, ровный, жизнерадостный, смиренный и предупредительный служитель Христов. Он говорил с нами сидя, опустив голову. Речь отца Иоанна не блещет сравнениями и вообще риторическими украшениями. Простая, искренняя, но настолько сильная верою и убеждением, что к нему вполне приложимы слова святого апостола Павла: Проповедь моя не в препретельных человеческих мудрости словесех, но в явлении духа и силы232.
Представив нас отцу Иоанну, владыка просил его поделиться с пастырями своим многолетним пастырским опытом, поучить нас, как и чем можно благотворно воздействовать на сердца пасомых в делах веры и нравственности. Внимательно выслушав преосвященного, отец Иоанн сказал приблизительно следующее:
“Досточтимые отцы и братие, сопастыри! Вы сами — как вижу — люди, украшенные сединами, значит, сами богаты опытом жизни. Мне вас нечему учить. Но так как вы спрашиваете меня, как я достигаю благотворного действия на сердца людей, то я вам скажу. Я стараюсь быть искренним пастырем не только на словах, но и на деле, — в жизни. Поэтому я строго слежу за собою, за своим душевным миром, за своим внутренним деланием. Я даже веду дневник, где записываю свои уклонения от Закона Божия; поверяю себя и стараюсь исправляться. Я целый день в делах, с утра и до поздней ночи. Свое пастырское служение я совершаю не только в Кронштадте, но приходится часто путешествовать для этого по разным местам России. Меня осаждают каждый день просьбами, так что иногда мне тяжело и не хочется, но я делаю, стараюсь удовлетворить всех просителей. Где бы я ни был, а особенно в Кронштадте, я каждодневно сам совершаю Литургию и искренно, сердечно — усердно и благоговейно приношу Святую Бескровную Жертву Богу о грехах своих и всех православных христиан. Молящиеся видят и чувствуют мое искреннее, благоговейное служение и сами проникаются святыми чувствами и молятся усердно. За каждой воскресной Литургией я проповедую живое Слово Божие. В моих поучениях изображается моя внутренняя жизнь, моя душа; я беспощадно караю грехи, пороки и страсти человеческие, обличаю заблуждения сектантов и раскольников. Благодарение Богу — я сам вижу плоды своих пастырских трудов. В Андреевском соборе, а он большой, народу бывает тысяч до пяти, и все это множество слушает меня, как один человек, никакого шума, толкотни: глаза всех устремлены на меня. Когда я выхожу из храма, меня с любовью окружает народ, все с сияющими лицами, у всех видно благодатно-радостное настроение.
Все это — плоды моей молитвы и проповеди. Извините меня, досточтимые пастыри, что я говорю так о себе. Боже, сохрани меня, чтобы я говорил это для самохваления; Боже, упаси! Нет, не я все это делаю, а благодать Божия, почивающая на мне — священнике.