– Спасибо, что согласились встретиться со мной, кирия Димитриади.
– Просто Хестия.
– Хорошо. Тогда и вы зовите меня по имени.
– Вы не против, если мы побеседуем снаружи, Эрика? Вот-вот нахлынут посетители из числа наиболее голодных, – Хестия улыбнулась, хотя глаза ее были холодны.
Они перешли через дорогу и нырнули под тент одного из импровизированных ресторанчиков, мимо которых недавно проходила Эрика. Только сейчас она поняла, что все заведения подобного рода работали по одинаковому принципу, перемещаясь на летние месяцы из душных помещений на открытый воздух. Владельцам приходилось оплачивать дополнительную аренду участка на набережной, но прибыль, получаемая от туристов, предпочитающих за обедом любоваться морем, оправдывала расходы.
Хестия подвела Эрику к столику возле парапета, откуда просматривался весь ресторан, уже начинавший заполняться посетителями. Сев лицом к морю, Эрика увидела вдалеке паром, доставивший ее на остров. Через два часа он отплывал обратно, и Эрике нужно было успеть на него.
– Этот вид никогда не надоест, – сказала она, прервав затянувшееся молчание.
– Ради него я перебралась сюда с Коса, – откликнулась Хестия. – А сейчас уже не замечаю.
– Должно быть, у вас много забот с таверной?
– Я лишь помогаю мужу. У него еще два ресторана в разных районах Мандраки. Как насчет обеда? Сегодня в качестве дежурного блюда «Гаридес саганаки»[9].Наш повар замечательно его готовит.
– Спасибо, я не голодна.
– Тогда выпьем чего-нибудь прохладительного. – Хестия сделала знак официантке. – Итак, что привело вас сюда?
– Разве кирие Ксенакис не сказал вам?
– Тезеус попросил меня быть с вами предельно откровенной – насколько это возможно, конечно, – в пересказе известных событий двадцатилетней давности. Но он не рассказал ничего о вас, кроме того, что теперь вы владеете отелем.
– Отелем владеет мой муж Роберт. Я ему помогаю – как вы своему. Мы приехали из Англии…
– Вот как? – быстро переспросила Хестия. – Разве вы не гречанка?
– Только по крови. Я родилась в Лондоне, где жила до недавнего времени.
– Но вы бывали на Косе раньше?
– Нет. О чём теперь жалею.
– Не стоило вашему мужу покупать «Вергопуло», – помолчав, сказала Хестия.
– Теперь у отеля другое название.
– Неважно. Это про́клятое место! – с внезапным жаром воскликнула она. – Преступление не имеет срока давности. Души людей, умерших насильственной смертью, так и не обрели покоя. Отель населен призраками, и никто не сможет чувствовать себя там в безопасности.
Внезапно Эрику пробрал озноб, несмотря на жару и яркое солнце, пробивавшееся сквозь ткань тента. Вздрогнув, она машинально обхватила себя руками; холодный сок в украшенном апельсиновой долькой бокале уже не вызывал желания его попробовать.
– Разумеется, я выражаюсь фигурально, – добавила Хестия прежним спокойным тоном. – Я не верю в потусторонние силы и считаю, что бояться следует живых. Конечно, в отеле нет никаких призраков, но…
– Вы в этом уверены?
Тон, которым Эрика это сказала, заставил Хестию пристально взглянуть на свою собеседницу.
– В «Персефоне» обитает по крайней мере одно приведение. Я видела его много раз.
Хестия помолчала, прежде чем спросить:
– Как оно выглядит?
Эрика подробно описала незнакомку в белом платье и добавила:
– Возможно, это девушка, которая жила или работала в отеле и погибла в тот день. Во всяком случае, она прекрасно знает расположение номеров и прочих помещений.
– Почему вы решили, что она призрак, а не кто-то, выдающий себя за него?
– Потому что она исчезает так же внезапно, как и появляется. Буквально растворяется в воздухе, стоит мне настичь ее.
– Вы очень смелая, – Хестия покачала головой. – Я бы не смогла преследовать приведение, хоть и говорила недавно, что не боюсь умерших. Правда, если бы кто-то посягал на мою собственность, пусть даже из другого мира…
– Расскажите, что случилось в тот день, когда вы заболели.
– Я работала в «Вергопуло» второй год. Работа была сезонная, хорошо оплачиваемая, и, кроме того, она мне нравилась. Вопреки стереотипам, я не считала зазорным учить плаванию привередливых иностранок, поскольку легко находила с ними общий язык. Дело было не только в том, что я в совершенстве знала английский и могла сносно изъясняться на немецком и испанском. Я не считала себя вторым сортом, так же, как не считала всех этих женщин выше себя по положению. И пусть они видели во мне лишь инструктора по аква-аэробике и технике ныряния, это не мешало им относиться ко мне с уважением. Я с самого начала так себя поставила, в отличие от всех тех дурочек, моих ровесниц, которые, устроившись горничными, считали, что им несказанно повезло, и готовы были пресмыкаться перед богатыми туристками. Работая с мая по октябрь, я помогала своей семье и при этом почти ни в чем себе не отказывала. Единственная проблема заключалась во владельце отеля. То, что Арес Вергопуло приставал к смазливым сотрудницам, еще полбеды. Этим многие мужчины грешат, а Арес был мужчина видный, хотя и говорил всегда таким тоном, будто ты грязь у него под ногами. Водились за ним делишки и потемнее. Я старалась его избегать, и в основном мне это удавалось. Я ведь почти всё время проводила или в бассейне, или на пляже, если кто-то оплачивал индивидуальные занятия в море. Но пару раз я едва не оказалась в его апартаментах, куда он пытался меня затащить силой. Это было в разгар первого сезона, поэтому я решила: отработаю до окончания контракта, и больше в этот отель ни ногой. Но к следующему лету неприятные воспоминания стерлись из памяти, и когда меня пригласили на ту же должность, я согласилась. В тот год сезон стартовал рано, в двадцатых числах мая. Жара стояла не в пример нынешней. Но я умудрилась подхватить вирус и слегла с высокой температурой. Это случилось девятого июня, а на следующий день…
9
Гаридес саганаки – популярное греческое блюдо: креветки, тушенные в помидорно-сырном соусе.