– По-твоему, я сумасшедшая?
– Не передергивай. Между нервным срывом и сумасшествием – большая разница. Правда в том, что ты стала мнительной и взвинченной, а в таком состоянии сложно принимать объективные решения. Прости, но я вынужден на время отстранить тебя от управления отелем. Тебе надо отдохнуть.
– Может, сразу отправишь меня в психушку? Камбанарис тебя поддержит.
– Эрика, что с тобой происходит? – помолчав, тихо спросил Роберт.
Выражение его лица изменилось. С него сошли злость и раздражение; перед Эрикой стоял растерянный мужчина, от энергичности и самоуверенности которого не осталось следа. На миг Эрика преисполнилась к нему жалости, но тут же отогнала от себя это неприятное чувство.
– Со мной все в порядке, – отрезала она. – Если не считать того, что я стала мнительной и взвинченной, все в полном порядке.
– Ты хорошо себя чувствуешь… физически? Ты сказала, что наглоталась той воды, и…
– В воде ничего не было. Мне показалось.
– Я рад, что все обошлось. Ты меня порядком напугала. – Роберт растерянно крутил пуговицу на пиджаке, глядя куда-то в сторону. – Что ты намерена делать?
– То есть? – удивленно спросила Эрика.
– Теперь, когда я отстранил тебя…
– Так ты это всерьез?
– Эрика, пойми, я не могу сейчас рисковать! Мы только неделю назад открылись. Любой неверный шаг – и все пропало. Я лучше буду решать все вопросы сам, рассчитывать на собственные силы. Пусть это и тяжело, но все же проще, чем расхлебывать последствия твоей эмоциональной неустойчивости.
– Что ж, ладно.
– Прости. Мне правда очень жаль.
– Я не нуждаюсь ни в твоем сочувствии, ни в твоих извинениях.
– Как только ты придешь в норму…
Резко развернувшись, Эрика направилась к выходу.
– Куда ты?
– У меня появилась уйма свободного времени, и я собираюсь им воспользоваться.
Она сохраняла внешнее спокойствие, пока шла по коридору и поднималась на третий этаж. Но едва оказавшись в своей комнате, перестала сдерживаться и разрыдалась. Это были слезы обиды и бессилия, а еще – страха: она не могла помешать тому, что должно было случиться. Своим решением Роберт связал ее по рукам и ногам.
Наверняка в этот самый момент он обзванивал руководителей подразделений и информировал их о том, что теперь они должны выполнять только его распоряжения. Что подумают о ней сотрудники отеля? Эрика с удивлением поняла, что ей на это наплевать. Может, даже к лучшему, что отныне она не обременена многочисленными обязанностями, отнимающими столько времени и сил. Теперь она может полностью сосредоточиться на том, как уберечь постояльцев от грозящей им опасности.
Внешне всё было в порядке. Отель функционировал в штатном режиме, подразделения слаженно взаимодействовали между собой, служба охраны пресекала любые попытки проникновения на территорию посторонних лиц, в бассейнах ежедневно брались пробы воды, и технику были даны строгие указания сообщать руководству о малейших отклонениях от нормы.
От постояльцев не было нареканий ни к качеству пищи, ни к уборке номеров, ни к дополнительным услугам, оказываемым за отдельную плату. Всё как в обычном отеле: напоминающие нашествие варваров завтраки, жалобы уборщиц на разбросанные повсюду мокрые полотенца, регулярно улетающие с балконов купальники и плавки, которые горничные выуживали у постояльцев, проживающих этажом ниже, яростные схватки гостей за свободные лежаки, пляжные вечеринки с неумеренным потреблением горячительных напитков и шумными дискотеками.
Всё говорило о том, что волноваться Эрике не о чем, что нужно радоваться их общему с Робертом успеху, наслаждаться жизнью у моря, не забывая, впрочем, о служебных обязанностях, налагавших на нее ограничения как в проявлении эмоций, так и в действиях, ущемляющих права постояльцев.
Закрытие бассейна было хоть и не существенным, но все же ущемлением прав. При всей близости моря и очевидной неполезности хлорированной воды все же находились любители «ограниченных» водных процедур – вероятно, в связи с нежеланием (или отсутствием необходимости) удаляться от отеля больше чем на десять метров. У Роберта были все основания злиться на импульсивное решение Эрики: если бассейн продержать закрытым хотя бы сутки, начнутся жалобы, а туристические сайты пополнятся негативными отзывами об очередном так-себе-отеле, который не подготовился к новому сезону.
Проблема заключалась в том, что только Эрика знала, какую потенциальную опасность таит в себе бассейн. Ей вспомнилась фраза из прочитанного много лет назад русского романа, название которого она позабыла: «Быть пророком тоскливо: ты всё знаешь, но тебе никто не верит»[10]. Ей действительно никто не верил: ни Роберт, ни Заробалас, ни этот недоучка Камбанарис. Все они считали ее сумасшедшей. Пожалуй, только Хестия вполне разделяла ее опасения. Но Хестия жила на Нисиросе, у нее были свои заботы, и вряд ли она могла поддержать Эрику в неравной борьбе с мужским скептицизмом.