Графиня перекусила нитку и спросила опять:
— Так что же случилось?
— Дурацкие перья! — тряхнула головкой Мадлен. — Мне ни за что не успеть! Ни за что! Так и знайте!
Взглянув на кипу уже приготовленных к отправке конвертов, она добавила:
— Их пятьдесят семь. А осталось больше трехсот.
— Ну что ж, — заметила Клодия, делая очередной стежок, — можешь позвать Милана и поручить это ему. Кажется, кто-то сам вызвался мне помочь, а теперь начинает хныкать.
— Я, наверное, была не в своем уме, — вздохнула Мадлен, отодвигая в сторону миниатюрный столик. — Не обращайте внимания, тетушка. У меня просто болит голова. Визит вашего генерала испортил мне настроение. Как будто кому-то есть дело до Австрии. Какая разница, кто там взошел на трон?
— Понимаешь, Мадлен, — произнесла тетушка, снова склоняясь над рукоделием, — пока был жив Флери,[9] мирная жизнь у нас длилась и длилась. А генералам мир не по вкусу.
Распутывая нитки, она добавила:
— Теперь Флери умер, и королевской пассии[10] вздумалось повоевать, что с ее стороны, по-моему, очень глупо. А глупость всегда наказуется. В один прекрасный день его величество от нее отвернется, попомни мои слова. Что до политики, то Мария Терезия Австрийская[11] очень не вовремя принялась заигрывать с англичанами, и затяжной войны нам, пожалуй, не миновать.
— Как все это скучно. Скучно и… безотрадно.
Мадлен встала, подошла к окну и застыла возле него, глядя на облака. Она была очень хороша в рассеянном пасмурном свете. Ей удивительно шло платье из узорчатой плотной тафты, впрочем ей шло все, что бы она ни надела. Шею девушки облегал атласный розовый шарф, на плечи она накинула испанскую шаль с бахромой — в доме было прохладно.
— Слава великого прадеда не дает его величеству спать. Наш король вознамерился продемонстрировать всем, что он способен править Францией самостоятельно, — продолжала графиня. — И это весьма неразумно. Ведь рядом с ним хватает людей, способных прекрасно со всем этим справиться. Зачем взваливать на себя непомерное бремя? Ах, Боже мой, — вдруг взволновалась она. — Что это я так разболталась? Я не хотела сказать ничего дурного. Мадлен, ты должна помнить: наш король, без сомнения, великий и славный монарх.
На какое-то время Клодия погрузилась в работу, потом заметила совсем другим тоном:
— Да не волнуйся ты так. Все пройдет хорошо. Мы не хуже других и славно отпразднуем твои именины. Тебя кавалеры просто затормошат, ты будешь танцевать до упаду, а наутро почувствуешь себя совершенно разбитой и проваляешься в постели весь день. Прием, конечно, всегда ералаш, но как-нибудь обойдется.
— Ах, тетушка! Ну при чем тут прием? Просто мне как-то тоскливо. Сегодня с утра я хотела прокатиться верхом, но этот несносный дождь все испортил…
Мадлен резко отвернулась от окна и пошла к своему столику.
— Да, тяжело сидеть взаперти, если мечтал о прогулке, — согласилась Клодия, перебирая мотки ниток в коробке. — Вот ведь досада! — воскликнула вдруг она. — Злодей-красильщик опять все напутал. Разве эти цвета одинаковы? Конечно же нет, я ведь еще не слепая. Завтра я с этим мошенником поговорю, а сегодня, так уж и быть, поработаю с фоном.
Дама вздохнула и принялась вдевать нитку в иглу.
Мадлен лишь поморщилась, затачивая перо. Покончив с заточкой, она скептически оглядела чернильницу и долила туда немного воды.
— Думаю, дело именно в этом. Густые чернила мешают письму.
Вздохнув еще горше, чем тетушка, девушка погрузилась в работу.
К стопке готовых конвертов добавились пять других, когда дверь открылась и в салон вошел граф д'Аржаньяк. Его элегантный наряд свидетельствовал о том, что он успел сменить платье с дороги. Тридцатидевятилетний аристократ был совсем недурен собой, и выглядеть просто красавцем ему мешало лишь выражение лица, кислое и капризное, как у обиженного мальчишки.
— Жервез!
Пяльцы упали на пол, графиня встала.
Граф подчеркнуто холодно поцеловал ей руку.
— Добрый день, Клодия. Я вижу, у вас все в порядке.
Он повернулся к Мадлен.
— Надеюсь, мадемуазель, Париж вам все еще нравится?
9
Аббат Флери — наставник Людовика XV с шестилетнего возраста. С 1726 по 1743 год являлся первым министром Франции. Пользуясь своим неограниченным влиянием на короля, успешно осуществлял политику мира с соседними странами.
10
Имеется в виду маркиза де Латурнель, позже пожалованная в герцогини де Шатору. Будучи фавориткой Людовика XV (с 1740 по 1744 год), поддерживала партию воинственно настроенной знати и добилась того, что Франция вступила в войну за австрийское наследство на стороне Пруссии и Баварии.
11
Мария Терезия (1717–1780) — австрийская