пляшущих под барабаны, гремевшие из портативного магнитофона-бумбокса.
В общем, визитёров оказалось не так уж много, и хотя ещё несколько раз
по двору с громким смехом проходили ряженые, к нам больше никто не стучал,
и заключив отсюда, что семья с честью исполнила роль в туземном обряде,
я дал отбой по квартире и погасил свет.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Поутру, собравшись, как обычно, на прогулку по комплексу и выйдя за порог,
мы увидели все наши сладкие сочные яблочки возле дверей, раздавленные
в кашу и разбитые вдребезги о стенку. Мы кинулись убирать скользкое месиво,
недоумевая, чем невинные дары Помоны так разгневали дубовиков.
Недоразумение выяснилось в обед, когда Роман рассказал мне о телепередаче
местного вещания, состоящем из уголовной хроники и происшествий, отчего я
игнорировал мрачные городские новости в пользу программ повеселее.
Полицейское управление выражало тревогу по поводу циркулирующих слухов
о запланированном неизвестными террористами массовом отравлении детей
с помощью инъекций яда в раздаваемые ими подарки и советовало опасаться
незапечатанных подношений, и особенно, свежих фруктов. Видно, потому-то
« Лев » и произвёл коварную супер-уценку завезённых специально к празднику
чудных золотых плодов, словно сошедших с натюрмортов малых голландцев.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Помимо карнавальной мистики Дня Всех Святых, живо вызвавшей в памяти
дух рассказов Эдгара А. По, первый октябрь нам запомнился ещё ураганами.
Они неожиданно обрушивались на Джексонвилль несколько раз в столетие,
и город напряжённо следил за медленным дрейфом на север каждого из одного-
полутора десятков их, ежегодно рождавшихся в низких широтах.
Телевидение передавало подробные репортажи с островов, на которые обычно
приходился жесточайший удар стихии, причём журналисты, с риском для жизни,
выходили к самой кромке океана и позировали на фоне злобно ревущих волн
и жалобно скрипящих тридцатиметровых пальм.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
За трое суток до прохождения урагана через ближайшую к Джексу точку
прогнозируемой метеорологами траектории, местные средства информации
объявляли предупреждение, и горожане спешно запасались питьевой водой,
консервированными продуктами, бензином, сухим спиртом, углём для гриля,
батарейками для фонариков и радио, на случай отключения электричества,
липучей лентой и фанерой, чтоб заставлять оконные стёкла, и многим другим.
Если вероятность превышения силы шквального ветра порога, возводящего
ненастье в категорию шторма, по расчётам достигала 10-ти процентов, школы,
к нескрываемой радости их учеников, закрывались, и бизнесы, не связанные
с предоставлением услуг населению, также распускали сотрудников по домам.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В тот сезон ураганы прошли далеко от суши, сообщив о себе лишь резким
изменением погоды. Однако малым судам в такое время не рекомендуется
покидать акваторию бухты, о чём водные патрули напоминают владельцам
катерков и яхт. Зато высокий прибой радует сёрферов и собирателей раковин.
Кори, помня о моих занятиях композицией, улучив хороший день, вывозила
меня на берег, и обильный улов нужных мне вещей был всегда обеспечен.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Накат нередко вымывал кости и куски железа странной формы, которые
вполне могли быть обломками шлемов, клинков, акербуз, алебард и кирас,
и я вспоминал об испанцах, упрямо строивших форты на этой земле, несмотря
на отчаянное сопротивление местных племён.
В моём воображении возникала трехбашенная каравелла, спустившая якоря
в устье реки, тогда как отряд на прибрежном холме воздвигает прямой крест
под пение « Te Deum » и монах с эскортом латников обходит и освящает место.
Корабельные плотники сразу же приступали к работе, первым делом строя
маленькую часовенку Божией Матери, а затем вокруг неё временный палисад,
чтобы отражать неизбежные набеги индейцев.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Прогулки по ветреному пляжу и купание в тёплом, как парное молоко, океане
помогали мне одолевать ипохондрию, становившуюся всё большей проблемой.
Я уже понимал истоки болезни, излечить которую могла лишь немедленная
изоляция от инородной среды, отторгающей и отторгаемой непрерывно.
Раньше пришельцы всегда оседали национальными колониями, что, похоже,
единственный способ сохранения личности и разума в таких обстоятельствах.
И если только некая сверхъестественная сила не изменит ход событий,
жизнь моя, равно и карьера за океаном, весьма закономерно закончатся
в Нью-Йорке, на Брайтон-Бич, где, согласно непроверенным сведениям,
прохожие дивно пахнут рыбой, несвежими носками и чесноком и говорят
по-русски.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
ST.AUGUSTINE, FL
Сталь толедского закала
И набор свинцовых блях.
Каменный цветок портала.
Звук латинского хорала.
Кружевные покрывала,
Гребни в чёрных волосах -
Содроганье черепах.
Юбки взмах - держись, монах ! -
Реплики мадридских мах,
Взоры, что кинжалов жала.
Своды мрачного подвала.
Кабальеро на часах.
Монтильядо в черепах.
Впечатленье карнавала.
Тёмная вода канала.
Дым буддистского сандала.
Красны глазоньки мангала.
В безвоздушных небесах -
Резкий хохот ярких птах
И тремоло кардинала.
Пальмовые опахала
С их японскими перстами
Нереальнее реала...
А в стране моей судьбы
То ль Голгофскими крестами,
То ль бесовскими верстами
Телеграфные столбы
Над полей сухим быльём
По заснеженным просторам
Страшной вести семафором
Всё бегут за окоём:
« Падает снег
Который уж век.
Майн либер Аугустин,
Аугустин, Аугустин,
Майн либер Аугустин,
Алес ист вег.»*)
__________________________________________
*Мой милый Августин, всё прошло, всё.(нем.)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
где герой узнаёт о своей национальной принадлежности
В соответствии с разработанным планом, автор к началу ноября написал ещё
полтора десятка полотен. Сюжеты их варьировались в широком диапазоне -
некоторые продолжили развитие библейской темы, поддерживая программное
« Сотворение мира », другие были просто жанрами, пейзажами и портретами;
в одной из них, вслед Пикассо и, кажется, под впечатлением Дня Всех Святых,
я интерпретировал классическую аллегорию « Художник, Модель и Смерть ».
Кроме того, я сделал десятка три небольших графических вещей, используя
давно освоенный мной эффективный приём - на целый лист картона я наливал
и набрызгивал краски, добиваясь насыщенной декоративной фактуры, а затем,
нашедше среди пятен зародыши образов и развив их несколькими штрихами,
кадрировал в рамку и вырезал, получая из одного абстрактного полуфабриката
серию фигуративных миниатюр.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Не все коллажи вошли в алтарь « Кораблекрушение », какие-то предпочитали
независимое существование и обрели статус и оформление самостоятельных
настенных и настольных скульптур.
Плоды двухмесячного труда, по моему мнению, составили совсем неплохую
экспозицию для отдельного зала любой галереи, способную привлечь публику
и, самое главное, внимание компетентных критиков.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я не пожалел времени, профессионально развесив работы на стенках спальни,