— Я теперь буду за ней ухаживать! — объявила Надя.
— А вы ей кто? — недоверчиво спросила соседка.
— Ученица.
— Так она и правда учительница? Надо же, а мы не верили. Она ведь… немного того. Эх, плохи ее дела. Вот врачи говорят: жизнь продлеваем. А что ее продлевать таким, как Линникова? Что ей за радость-то от ее жизни? Ни дети ее не хотят, ни смерть.
— Дети? — насторожилась Надя. — Что она о них говорила?
— А! — пренебрежительно махнула рукой женщина. — Да бред всякий. То они у нее где-то в горах, то в Москве. Она все от них телеграммы получает, говорит. А где они, эти телеграммы? Кто их ей носит? Мы бы видели. Ждет все, что они ее отсюда заберут.
— Заберут они ее, кошку драную, как же! Она и про деньги так же заливала — будто у нее дома деньги припрятаны! — вмешалась ни с того ни с сего одна из картежниц и позвала Надину собеседницу сыграть коночек втроем.
Надя забралась с ногами на койку Линниковой, охватила голени, положила голову на колени и закрыла глаза.
— Надя! — тотчас раздался рядом слабый голос. Надя выпрямилась. Аполлония, привстав с подушки, смотрела на нее блестящими, радостными глазами. — Я знала, что ты придешь!
Надя перебралась поближе к учительнице.
— Вы больше на меня не сердитесь, Аполлония Максимовна?
— Уж Оля не могла не позаботиться. Оля ничего не упускает из виду, она все домысливает, — восторженно говорила старуха, не обращая внимания на Надино недоумение.
— Аполлония Максимовна, я из АКИПа уволилась. Вы меня понимаете? Я там больше не работаю. Покончено с АКИПом. У меня теперь много времени. Я буду за вами ухаживать.
— Надя, деточка, надо спешить! Оля с Аликом будут у меня не сегодня-завтра. Не сегодня-завтра, не сегодня-завтра… не перебивай! Ты слушай меня хорошенько. Поезжай сейчас ко мне. Виктория Савельевна, соседка, тебе откроет. Скажешь ей, чтоб впустила тебя ко мне в комнату, у нее есть ключ. Скажешь, что я так распорядилась. У моей кровати стоит тумбочка. Достань из ее верхнего ящика круглую коробку для пуговиц. Там должен быть ключик от чемодана. Чемодан стоит под кроватью. Открой его и возьми… — здесь Аполлония выдержала паузу и проговорила раздельно, — ту книгу, le livre fatal[3]…
— Нет, — запротестовала Надя, — я не хочу…
— Ты слушай! — прикрикнула на нее Аполлония. Картежницы посмотрели в их сторону.
— Опять бунтуешь, бабка! — вмешалась одна их них. — А ну тихо!
Аполлония притянула Надю рукой к себе и приглушенным голосом сообщила, как поступить дальше.
— Так Оля сказала, — заявила она под конец. — Делай все в точности так, как она сказала. Оля была у меня только что. Вот тебе ее слова: «Раз Надя так уж хочет „Откровение огня“, пусть подержит его!» — Старуха закатила вверх глаза, потом закрыла их, подавила смешок и опять обратилась к Наде: — Это редкая книга, антиквариат. Ты ведь, детка, спрашивала про антиквариат? Он теперь сам идет к тебе в руки, держи только покрепче. И другие книги тебе были бы, да мы со Степаном их закопали в Посаде. Закопали, когда в Москву собирались. Только «Откровение огня» с собой в Москву взяли, другие же книги за огородом Гридиных закопали. Мы в Посаде в доме Гридиных жили, напротив Благовещенского монастыря. Дом-то тот еще стоит, я знаю. Никто в нем не живет, а он стоит, и антиквариат в земле все лежит… Я сама его закопала, прямо сразу за забором. За огородом, за забором…
«За огородом, за забором…» — жужжало у меня в голове, после того как Надя кончила свою историю.
— Что вы знаете о Степане Линникове? — спросил я ее.
— Практически ничего. Он тоже был учителем. Аполлония Максимовна о муже вспоминать не любила. Если она кого и вспоминала — то детей. О них она говорила часто.
— А что за книги закопаны в Посаде, вам известно?
— Понятия не имею.
У меня в голове добавилось жужжания. «Линников был учителем, — соображал я, — похоже, он знал толк в древнерусских книгах. Вместе с „Откровением огня“ он мог найти в Благовещенском монастыре и другие редкие манускрипты. А что, если они и правда до сих пор лежат в земле, „за огородом, за забором“?»
— Вы не знаете, в каком году Линниковы уехали из Посада? — спросил я Надю.
— Знаю, — резко сказала она. — Но теперь ваша очередь отвечать на вопросы. Меня интересуют возможности в Голландии. Я поняла, что соваться в так называемые серьезные издательства не стоит. А если попробовать в других? Да, кстати, такая еще вещь. Аполлония поставила условие, чтобы «Откровение огня» напечатали на русском языке.