— Вы когда-нибудь видели это раньше, синьор Крисп?
О, Боже. Это было кольцо Генриха Херве! Это было кольцо, которое он носил — я видел его на его жирном пальце — на том роковом собрании Amici di Germania, когда я впервые встретил Герра Отго фон Штрайх-Шлосса.
— Нет, — соврал я.
— Это кольцо, синьор Крисп.
— Да, я это вижу.
— Кольцо, которое принес нам некто Герр Альберт Ричтенфельд.
— Предполагается, что мне хорошо знакомо это имя?
— Это вы мне скажите, маэстро.
— Хорошо, это имя мне не знакомо.
— Герр Ричтенфельд принадлежит к — частному сообществу — здесь в Риме, которое называется Amici di Germania. Вы, возможно, слышали о нем?
— Да, несколько раз я устраивал ужин для Amici, — сказал я.
Сначала я хотел отрицать это.
— Вы можете предположить, откуда появилось это кольцо?
— Нет.
Он с минуту внимательно изучал кольцо с любопытством и отвращением.
— Простите, что я это говорю, но оно появилось из нижней части…
— Нижней части? Нижней части чего?
— Нижней части Герра Ричтенфельда, Маэстро — sedere, culo.[187] Вы понимаете?
— Да. Прекрасно понимаю, — сказал я.
— Оно появилось из нижней части Герра Ричтенфельда на следующее утро после того, как он отужинал в этом ресторане.
(Черт подери это кровавое кольцо!)
— Не могу себе представить, как это могло произойти, — искренне сказал я — в конце концов, мы с близнецами были крайне осторожны во время расчленения; к тому же, я избавился от ладоней и ступней Генриха. Как тогда?..
— Тем не менее, это произошло.
— На что вы намекаете? — завопил я, теперь уже не на шутку взволнованный.
— Я намекаю, Синьор Крисп, — сказал Андре Коллиани, — на то, что кольцо было в чем-то, что Герр Ричтенфельд съел в этом ресторане.
— Это просто чудовищно!
— Да, синьор, именно так. Само кольцо принадлежит Герру Генриху Херве, также члену общества. В настоящее время мы не можем определить его местонахождение.
— Он певец — так сказать, — сказал я, насколько мог, более будничным тоном. — Он часто уезжает на гастроли.
— Но не в это время, Синьор Крисп.
— Да? Почему вы так в этом уверены?
— Мы проверили, поверьте. Агент Герра Херве заверил нас, что у него не было никаких дел за пределами города последние шесть месяцев.
— Я ничего не знаю о перемещениях Генриха Херве, — сказал я.
— Конечно. Но вы ведь знаете Герра Херве?
— Да. У него была привычка — петь здесь, в моем ресторане, каждый вечер.
— Была?
— Есть такая привычка. В последнее время он не появлялся.
— Каждый вечер?
— До недавнего времени это было так.
— Вы можете предложить какие-нибудь объяснения в отношении того, как кольцо Герра Херве могло оказаться в нижней части Герра Ричтенфельда?
— Конечно, нет. Хотя… члены Amici di Germania являются приверженцами некоего вида удовольствий, знаете ли…
— Да, знаем.
— Я полагаю, вполне возможно, что в дикости и смятении их маленьких игр… мне нужно уточнять?
— Эта мысль пришла и мне на ум, синьор, но Генрих Херве отсутствовал на протяжении немалого времени; Герр Ричтенфельд хранил кольцо несколько недель, прежде чем принести его нам, вы понимаете — это необъяснимо, как оно могло оставаться в его нижней части с момента исчезновения Герра Херве.
— Почему он так долго хранил кольцо, прежде чем принести его вам? — спросил я, мое сознание отчаянно изыскивало путь к бегству из сети, в которую, я видел, меня медленно заманивали.
Андре Коллиани пожал плечами.
— Он действительно был озадачен его неожиданным появлением — это все, что он уже рассказал нам — но замешательсгво должно было перерасти в подозрение только после того, как отсутствие Іерра Херве затянулось. Сам по себе факт исчезновения Герра Херве и необычная материализация кольца кое-откуда был, возможно, недостаточен для того, чтобы пробудить его любопытство, так как каждый факт можно объяснить как отдельный инцидент — но если взять их вместе, любое возможное объяснение становится гораздо запутаннее, принимает более зловещий аспект, синьор.
— Вы знаете, что это за случай?
— Герр Ричтенфельд, несомненно, сделает заявление об этом позже.
— Позже?
— В настоящее время он — как бы сказать? — Герр Ричтенфельд sta con le spine sotto і piedi.[188] Он больше всего беспокоится о том, чтобы братство, которое он представляет, не было вовлечено в какой-нибудь публичный скандал. Я рассчитываю, что его чувство долга поборет страх скандала, как только появится возможность — на самом деле, полная вероятность — немедленного личного вовлечения не просто в публичный скандал, а в уголовное преследование. У Герра Ричтенфельда душа лежит к содействию работе правосудия, синьор Крисп, иначе он бы не принес кольцо нам.