Кое-кто пустил вздорный слух, будто эта руда получена из Варварии[32] и что мы привезли ее с собой в Гвиану. Вымысел этот поистине непостижим. Ведь мне вовсе не так уж по душе эти долгие плавания, в которых моей же собственной персоне приходится спать на жестком, плохо питаться, испытывать опасности, недуги, лишения, быть под палящим солнцем, терять силы, да еще и нести заботы и труды ради предприятия столь беспокойного, как доставка марказита в Гвиану или покупка золотой руды в Варварии. Но я надеюсь, что люди непредубежденные будут судить обо мне по своему примеру, и считаю, что путь обмана — это не путь чести и добрых намерений. Я ведь затратил много времени и много крон, и у меня не было иной цели или желания, как служить ее величеству и моей стране.
Будь у испанцев такая же склонность верить подобным клеветникам, нам вряд ли пришлось бы их опасаться и со страхом ожидать их покушений, которые ныне угрожают нам каждодневно.
Если же мы теперь рассмотрим действия Карла V[33], овладевшего девственным Перу и обильными сокровищами Атабалипы, а также обратимся к делам ныне здравствующего испанского короля[34] и [посмотрим], какие земли он приобрел, что добавил он к содеянному его предшественниками, скольким королевствам он угрожал, сколько войск, гарнизонов и флотилий он имеет и держит, какие огромные потери смог он возместить (ведь в 88 г. он утратил около сотни больших кораблей со всей их артиллерией, и не было у него года более несчастливого, ибо тогда погибло множество судов, сокровищ и людей, а между тем ныне он снова, подобно буре, угрожает нам кораблекрушением)[35], — мы найдем, что все это происходит не от торговли белым сухим вином и севильскими апельсинами или чем-нибудь другим, что производят Испания или Португалия[36], или какая-либо из других областей королевства. Именно золото Индий подвергает опасности и нарушает покой всех народов Европы, оно покупает сведения, прокрадывается в советы и подрывает верность и свободу в величайших монархиях Европы.
Если испанский король, угрожая нам вторжением или смутой в Англии, Ирландии или где-нибудь в другом месте, сможет удержать нас от заморских предприятий или воспрепятствует нашим усилиям повредить его торговле, он этим приумножит нависшие над нами опасности. Те государи, у коих изобилие сокровищ, имеют великие преимущества пред остальными, в случае если принудят их к оборонительной войне; последним приходится каждый год или даже чаще бросать жребий на собственные свои одежды[37], а это прекращает всю торговлю и общение к великому урону и оскудению королевства и наносит ущерб общему благу. Кроме того, когда людей принуждают сражаться, они делают это отнюдь не с тем воодушевлением, как это бывает, когда их вдохновляет [на битву] стремление к грабежам и к богатствам. Сомнительно далее, какими окажутся при первых неудачах или дурном повороте событий те народы, которые в час победы, казалось, выказывают преданность своим соседям. Страшно и ненадежно уповать на сомнительный исход битвы, ибо мы видим, что победам мы в равной мере обязаны как случаю, так и нашим благим свойствам. Нет нужды повторять все сказанное здесь, и поэтому я заключу так: любое королевство, вынужденное защищать себя, можно сравнить с телом погибающего от опасной болезни; обычными лекарствами можно его сохранить лишь в малой степени, но оно неминуемо попадет в землю и будет обречено на разложение. Поэтому всю жизнь я упорно стремился, в меру слабых моих сил, содействовать всем попыткам, которые могли сулить нам выгоду или, по крайности, положили бы предел покою испанской нации и ее изобильной торговле. По моему слабому разумению, такая война легко может также подорвать и уничтожить мощь короля [Испании], как и любого другого европейского государя; стоит только взять в расчет, со скольких королевств и народов собирает он мзду и как слабы сами по себе его владения и сколь мало они могут друг другу помочь. И дабы подобные меры и решения не принимались наспех и с тем, чтобы время, коим располагают наши враги, снова не пошло им на пользу, я льщу себя надеждой, что провинции и Империя, ныне мною открытые, снабдят ее величество и все королевство не меньшими сокровищами, чем те, коими владеет король Испании во всех Индиях, восточных и западных. И если предпринято это будет до того, как то же самое сделают испанцы, если ее величество пожелает это сделать, я готов на веки вечные смириться с потерей ее милостей и ее доброго мнения и отдать свою жизнь в придачу, если окажется, что дело это не только будет соответствовать тому, но и превзойдет все, что было описано и обещано в этом повествовании. Я отсылаю читателя к последующему рассказу в надежде, что опасные и тягостные труды и усилия, предпринятые к славе и выгоде ее величества и английской нации, получат у заслуженных и достойных людей такое толкование и такой прием, каковые они в подобных случаях желали бы получить сами.
32
33
35
В 1588 г. англичане нанесли сокрушительное поражение испанскому флоту Непобедимая Армада. Потери испанцев, однако, составили тогда около восьмидесяти больших кораблей, а не сто, как пишет Рэли.
36
Португалия в 1580—1581 гг. была захвачена Испанией и входила в состав испанского королевства.
37
Перефразированная библейская цитата (Псалтирь, 21, 19). В этом месте Псалтиря говорится о врагах, которые «делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий».