Встретившись с кораблями в Пуэрто-де-лос-Испаньолес, мы нашли на пристани отряд испанцев, которые несли здесь охрану, и, когда они выказали мирные намерения, я послал для переговоров с ними капитана Уиддона, коего впоследствии, к моему большому горю, я похоронил на этом острове после нашего возвращения из Гвианы; это был достойнейший и отважнейший человек. Испанцы явно хотели торговать с нами и заключить мирное соглашение (более по сомнению в собственных силах, нежели по другой причине), и в конце концов, получив мое ручательство, некоторые из них взошли к нам на борт.
Тем же вечером к кораблю тайком пристали два индейца в маленьком каноэ, один из них — касик, или властитель своего народа, по имени Кантиман, он год назад встречался с капитаном Уиддоном и хорошо его знал. От этого Кантимана мы узнали, каковы силы испанцев, сколь далеко находится их город, узнали и о доне Антонио де Беррео — губернаторе; нам говорили, будто он был убит при второй своей попытке завоевать Гвиану, но оказалось, что он жив.
Пока мы стояли в Пуэрто-де-лос-Испаньолес, несколько испанцев поднялись на борт, чтобы купить у матросов полотна и другие вещи, в которых они испытывали нужду, а также, чтобы осмотреть наши корабли и познакомиться с их экипажами; я принял их всех любезно и угостил, как у нас принято. Таким образом, я то от одного, то от другого узнавал о местоположении Гвианы сколько мог или сколько они знали, ибо эти бедные солдаты, прожив много лет без вина, опьянели от нескольких глотков. И в этом расположении духа они похвалялись Гвианой и ее богатствами, и всем, что было им известно о путях и проходах в нее. А я старался показать, будто я меньше всего заинтересован в том, чтобы проникнуть туда и открыть там что-то, и внушал им мысль, будто я желаю лишь прийти на помощь тем англичанам, коих поселил в Виргинии[54] и на коих напали дикари. Это я и выполнил бы на обратном пути, если бы дурная погода не отвратила меня от указанного берега.
Я счел нужным задержаться в этом месте, и тому было две причины. Первая заключалась в том, чтобы отомстить Беррео, который год назад предательски поступил с восьмью людьми капитана Уиддона, захватив их, когда их покинул капитан, который отправился на поиски корабля «Е. Бонавенчер», что прибыл на Тринедадо за день до этого из Ост-Индии. В отсутствие капитана Беррео прислал к пинассе[55] каноэ, в котором были одни только индейцы с собаками, и пригласил команду в лес на охоту за оленями. Эти умники в отсутствие своего капитана последовали за индейцами. Но не успели они удалиться от берега на расстояние аркебузного выстрела, как их всех захватили солдаты Беррео, невзирая на слово, данное капитану Уиддону, что его люди смогут без боязни запасаться водой и топливом.
Другая причина, по которой я остался, состояла в том, что из бесед с испанцами я что ни день, то все больше и больше узнавал о Гвиане, о ее реках и проходах и о предприятии Беррео — по каким причинам или по чьей вине оно не удалось и как он собирается его продолжить.
Пока мы так проводили время, я узнал от другого касика, из северной части острова, что Беррео послал на остров Маргериту [о. Маргарита] и в Куману[56] за солдатами, желая захватить нас врасплох при отплытии, если это будет возможно. Хотя своим приказом, оглашенным везде на острове, он грозил, что любой индеец, который подойдет к кораблю для торговли со мной, будет повешен и четвертован, и хотя он казнил за это двух из них (как я узнал позже), все же индейцы приходили каждую ночь с горестными жалобами на его жестокость и на то, что он разделил остров, выделив часть каждому из своих солдат, и что он отдал в рабство этим солдатам прежних касиков, которые ранее были властителями страны, и держал их в цепях и опускал обнаженных в кипящее сало и обрекал их на другие муки, и все это, как я узнал позже, было правдой. В городе, когда я в него вошел, пятеро из этих властителей, или князьков (которых в Вест-Индии называют касиками), были прикованы к одной цепи, почти мертвы от голода и изнурены пытками; они назывались на своем языке акаревана, а в последнее время, когда в их местах появились англичане, французы и испанцы, они стали называть себя капитанами, так как знают, что самый главный на каждом корабле называется этим именем. Эти пятеро капитанов, закованные в цепи, звались Ваннаванаре, Карроаори, Макуарима, Тарроопанама и Атерима.
54
Речь идет о первой английской колонии в Северной Америке, основанной Уолтером Рэли на острове Роанок и названной им в честь незамужней королевы Елизаветы
56