Отсюда он прошел вдоль побережья, пока не прибыл на остров Маргериту севернее Мамнатара, [города], который получил с тех пор название Пуэрто де Тирано[89], потому что Агири убил здесь дона Хуана де Вилья Андреда, губернатора Маргериты, отца дона Хуана Сермиенто[90], который правил островом Маргерита в то время, когда сэр Джон Бёрг высадился здесь и пытался захватить этот остров[91]. Агири предал на острове мечу всех тех, кто отказался перейти на его сторону, и взял с собой нескольких семеронес[92] и других отчаянных людей. Оттуда он отправился в Куману и здесь убил губернатора и сделал все так же, как на Маргерите, — он разорил весь берег Каракаса, и область Венсуэльо, и Рио де Аче. Насколько я припоминаю, это было в тот год, когда сэр Джон Хоукинс прибыл в Сан Хуан де Луа на корабле «Джизэс оф Любек», ибо он сам рассказывал, что встретил у побережья человека, который поднял бунт и затем спустился вниз по Амазонке[93].
Агири, высадившись близ Санта Марты, разграбил также и этот город и перебил всех, кто отказался последовать за ним; он хотел вторгнуться в Новое королевство Гранаду и разграбить Пампелону, Мериду, Лагриту, Тунию и остальные города Нового королевства, а оттуда снова вступить в Перу. Однако в указанном Новом королевстве он был разбит и, зная, что бежать ему не удастся, прежде всего предал мечу своих детей, объявив им, что они не должны жить после его смерти, подвергаясь поношению и позору от испанцев, которые назовут их детьми изменника или тирана; и если не в его силах сделать их принцами, то он все же может избавить их от стыда и позора[94].
Таковы были конец и трагедия Орельяно, Ордасе, Осуа, Мартинеса и Агири.
За ними последовал Херонимо Орталь де Сарагоса со ста тридцатью солдатами. Он потерпел неудачу при высадке с моря, и его отнесло течением к берегу залива Пария[95], где Орталь основал Сан-Мигель-де-Невери[96].
Затем еще одну попытку предпринял португалец дон Педро де Сильва из семьи Ригомес де Сильва; он был отправлен туда благодаря расположению короля к семье Ригомес. Он также не добился успеха. Отплыв со своим флотом из Испании, он вошел в Мараньон, или в Амазонку, где народами реки и амазонками был наголову разбит, его самого убили, а всю его армию уничтожили, спаслось только семь человек, из них на родину вернулось лишь двое[97].
После него прибыл Педро Эрнандес де Серпа[98] и высадился в Кумане, в Вест-Индии, и предпринял по суше путешествие к Ориноко, до которой было примерно сто двадцать лиг. Но едва он подошел к берегам этой реки, как подвергся нападению индейского народа, называемого викири[99], и был разбит, и из трехсот пехотинцев, кавалеристов, многих индейцев и негров вернулось всего восемнадцать; другие утверждают, что он потерпел поражение при самом вступлении в Гвиану, у первого города империи, называемого Макурегуарай. Капитан Престон при взятии С. Яго де Леон (весьма отважно выполненном им и его отрядом, а это был большой город, расположенный далеко от моря) взял в плен джентльмена, вскоре умершего у него на корабле, который был из отряда Эрнандеса де Серпы и спасся тогда бегством. Он подтвердил, какого мнения придерживаются испанцы о великих богатствах Гвианы и Эль Дорадо — города Инки. Капитан Престон доставил на мой корабль другого испанца, который рассказал мне в присутствии многих других джентльменов, что встретил помощника Беррео в Каракасе, когда тот прибыл с границ Гвианы, и видел у него сорок блюд искусной работы и из чистого золота и мечи из Гвианы, украшенные и выложенные золотом, перья, отделанные золотом, и разные редкости, которые тот вез испанскому королю.
После Эрнандеса де Серпы то же предпринял аделантадо дон Гонсалес Семенес де Касада, один из главных завоевателей Нового королевства, на дочери и наследнице которого женат дон Антонио де Беррео. Гонсалес также искал проход по реке, называемой Папамене, которая начинается близ Кито в Перу и течет на юго-восток на протяжении ста лиг, а затем впадает в Амазонку. Но и ему не удалось найти проход в Гвиану, и он возвратился, напрасно потратив много трудов и денег[100]. Я взял в плен одного капитана — испанца Хорхе, который был с Гонсалесом в этом предприятии. Гонсалес отдал свою дочь за Беррео, взяв с него клятву, что он будет продолжать его предприятие, пока не истощится его состояние и он не расстанется с жизнью. И, как заверил меня Беррео, он потратил на это триста тысяч дукатов, но все же никогда не смог проникнуть так далеко в эту страну, как это сделал я со своим малым войском, или, вернее, с горсткой самых разношерстных людей, всего около ста человек — джентльменов, солдат, гребцов, матросов на шлюпках и юнг. И сам Беррео, как и все предыдущие путешественники, не мог открыть эту страну, пока совсем недавно не получил от престарелого короля по имени Карапана достоверные сведения о ней. Он прошел более тысячи пятисот миль, прежде чем узнал или смог найти проход в какую-нибудь ее часть, а ведь он располагал опытом всех уже названных ранее [людей] и многих других и был осведомлен об их ошибках и заблуждениях. Беррео искал этот проход по реке Кассанар, впадающей в большую реку, называемую Пато; Пато впадает в Мету, а Мета в Баракан, которая также называется Ориноко[101].
89
90
Более правильное написание имен испанских вельмож, упоминаемых автором, — Вилья Андраде и Сармьенто.
91
92
93
94
Мятеж
95
96
97
Рэли, по-видимому, излагает события, связанные с деятельностью Недро Малавера де Сильва (год рождения неизвестен, умер в 1574 г.). совершившим в поисках Эль Дорадо не одну, а две экспедиции (1569 и 1574). По происхождению он был не португалец, а уроженец Южной Испании. Первая его экспедиция, в ходе которой он прошел от побережья залива Пария к городу Валенсия, а оттуда к равнинам южной Венесуэлы, была неудачной. Вторая экспедиция, начавшаяся с высадки в районе между устьями Ориноко и Амазонки, привела к столкновению с индейцами и гибели всех участников экспедиции, кроме Хуана Мартина де Альбухара (см. коммент. 77).
98
99
100
101
О реке