Те, что живут неподалеку от Гвианы, соединяются с мужчинами один раз в год, на протяжении месяца, который, как я понял из объяснений индейцев, соответствует апрелю. В это время собираются все короли приграничных стран и королевы амазонок, и после того как королевы сделают свой выбор, остальные мечут жребий на своих Валентинов[113]. Этот один только месяц они веселятся, танцуют и пьют свои вина в изобилии, а когда месяц кончается, все они уходят в свои провинции. Если амазонки понесут и родится сын, они отдают его отцу, если же дочь, то выкармливают ее и оставляют у себя, и сколько родится у них дочерей, столько они посылают отцам подарков, ибо все хотят, чтобы их пол и род увеличивались в числе. Однако я не нашел подтверждения тому, что они отрезают правый сосок на груди[114]. Мне рассказывали затем, что если они во время войны берут пленных, то имеют обыкновение соединяться с ними когда бы то ни было, но потом обязательно убивают их, потому что амазонки, как говорят, очень кровожадны и жестоки, особенно к тем, кто пытается проникнуть в их земли. У амазонок также много этих дисков из золота, которые они добывают в обмен главным образом на некую разновидность зеленых камней, которые испанцы называют пьедрас ихадас. Мы применяем их при болезнях селезенки, при каменной болезни их ценность также велика. Я видел много таких камней в Гвиане, и обычно у каждого короля или касика есть один камень, который, по большей части, носят его жены, и они считают эти камни великой драгоценностью[115].
Вернемся, однако, к предприятию Беррео, который (как я уже говорил) вышел из Нового королевства с семьюстами лошадей, не считая всего остального, указанного выше. Он поднялся по реке, именуемой Кассанар, которая берет начало в Новом королевстве, в горах близ города Туния; от той же горы берет начало Пато, и они обе впадают в большую реку Мету, а Мета начинается у горы близ Пампелоны в том же Новом королевстве Гранада[116]. Обе эти реки, как и Гуаяре, вытекающая с гор близ Тиманы, впадают в Баракан и, сливаясь, теряют свои имена, а Баракан ниже по течению также меняет свое имя на Ориноко[117]. По другую сторону города и гор Тимана берет начало Рио-Гранде, впадающая в море у Санта Марты[118].
Беррео двигался сначала по Кассанару, а затем по Мете, держа своих всадников на берегу, если они могли там пройти, в противном случае ему приходилось брать их в лодки, построенные для этой цели; и так он прошел по течению реки Меты и вошел в Баракан. Войдя в эту большую и могучую реку, он ежедневно стал терять и людей, и лошадей, потому что на реке во многих местах очень сильное течение и мощные водовороты, много песчаных отмелей и много островов, окаймленных острыми скалами. И в продолжение целого года, продвигаясь почти все время по реке и отчасти по суше, он каждодневно терял солдат — отряд его нес большие потери от болезней и от столкновений с народами тех мест, через которые он шел, особенно же от различных стычек с амапаицами[119].
За все это время он ничего не смог узнать ни о каком проходе в Гвиану и [не получил] никаких известий или слухов о ней, пока не подошел к дальней границе указанной Амапаи, в восьми днях пути от реки Кароли[120], самой дальней из всех рек, в которые мы входили. Эти амапайцы знали Гвиану хорошо, но в первые три месяца из шести, которые он здесь прожил, лишь немногие из них говорили с Беррео или торговали с ним. Амапая также необычайно богата золотом (как признавался и Беррео, и те гвианцы, с коими я более всего советовался) и также расположена на Ориноко. В этой стране Беррео потерял шестьдесят лучших своих солдат и большую часть лошадей, еще остававшихся от прошлых лет путешествия.
В конце концов, однако, после разных столкновений с этими народами последние склонились к миру и подарили Беррео десять идолов из чистого золота и различные другие вещи — диски и полумесяцы, которые, как он клялся мне и другим джентльменам, были такой тонкой работы, что он не видел подобных ни в Италии, ни в Испании, ни в Нидерландах. Он был убежден, что, когда эти вещи попадут в руки испанского короля (коему он послал их со своим помощником), они должны показаться ему весьма замечательными, и потому особенно, что созданы таким народом, у которого нет ни железных орудий, ни иных приспособлений, кои имеют для работы наши золотых дел мастера. Подлинное название амапайцев, давших ему эти вещи, — анебас[121], и река Ориноко в этом месте имеет ширину более двенадцати английских миль, а место это, должно быть, в семистах или восьмистах милях от впадения ее в море[122].
113
114
Согласно античным легендам, амазонки отрезали себе правую грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука.
115
116
Действительно, истоки
117
Река Ориноко носила у индейцев и у первых европейских путешественников множество названий. Нынешнее — впервые услышал от индейцев Ордас (1531). Довольно часто реку называли Баракан (возможно, по наименованию гор Бараган в верховьях реки).
118
119
121
122
Ширина Ориноко доходит до 26-30 км, что превышает 12 миль (19,2 км), названных автором. Однако устье Меты находится не в 700-800 милях от океана, а в 300 морских милях (то есть 540 км).