Эта провинция Амапая — очень низкая и болотистая страна, поблизости от реки, и оттого, что ржавая вода пробивается небольшими ручейками сквозь болотистую почву, здесь развелись разные ядовитые черви и змеи. Испанцы, ничего не подозревая и не предугадывая опасности, пили оттуда и заболели мучительным кровавым поносом; даже лошади оказались отравленными.
И к концу шести месяцев, которые испанцы здесь прожили, от всего их войска осталось не более ста двадцати солдат, и ни лошадей, ни скота уже не было. Так как Беррео рассчитывал найти Гвиану на тысячу миль ближе, чем она в конце концов оказалась, испанцы терпели и сильную жажду и голод и угнетены были тяжкими болезнями и всеми несчастьями, какие только можно вообразить. Я спрашивал у гвианцев, путешествовавших по Амапае, как довольствовались они этой ржавой, или цвета дубленой кожи, водой, когда путешествовали там, и они рассказали мне, что наполняли ею свои кувшины или котелки, когда солнце приближалось к зениту, но что до этого времени или ближе к закату солнца пить ее опасно, ночью же она сильно ядовита. Я узнал также о многих других таких же реках, вода которых, когда солнце находилось на меридиане, тоже была совершенно безопасна для питья, а утром, вечером и ночью становилась опасной и заразной[123].
Из этой провинции Беррео поспешил удалиться, как только прошла весна и началось лето, и стал искать вход в Гвиану у южного берега Ориноко, но здесь такие высокие и непроходимые горы, что он никак не мог через них перейти, а они протянулись от Восточного моря, в которое впадает Ориноко, до самого Кито в Перу. Перевезти провизию или снаряжение через эти скалистые, высокие и неприступные вершины также было нельзя: все они покрыты лесом, таким густым и колючим и столь изобилующим шипами, колючками и шиповником, что невозможно сквозь него пробраться. Не было у него также дружбы с тамошним народом и толмача, дабы сноситься с жителями и привлечь их на свою сторону. Более того, к его несчастью, касики и короли Амапаи сообщили гвианцам, что он хочет разграбить и завоевать империю, рассчитывая на столь великое ее изобилие и множество золота. Он прошел мимо устьев многих больших рек, впадающих в Ориноко и с севера, и с юга; называть их я воздержусь, ибо это будет утомительно: приятнее описывать их, нежели перечислять.
Беррео утверждал, что в Ориноко с севера и с юга впадает сто рек, из коих самая меньшая столь же велика, как Рио-Гранде, протекающая между Попаяном и Новым королевством Гранада, а Рио-Гранде считается одной из известнейших рек во всей Вест-Индии и принадлежит к числу величайших рек всего мира[124]. Но он не знал названий ни одной из них, кроме Кароли, и в каких землях берут они начало, и в какие провинции они ведут, потому что ни разу не удалось ему переговорить с местными жителями; да его и не интересовали такие вещи, так как он совершенно необразован и не умеет отличить востока от запада.
Я же получил обо всем этом кое-какие сведения (и о многом — более подробные), частью во время собственного моего путешествия, частью — из расспросов. Имея при себе индейца, говорившего на многих языках и, конечно, на гвианском, я узнавал от одного — одно, от другого — другое. Я разыскивал стариков и тех, кто больше бывал в чужих странах, и с помощью тех и других стал разбираться в местах, реках, королевствах от Восточного моря до границ Перу и от Ориноко на юг вплоть до Амазонки, или Мараньона, и земель Мариа Тамбалл[125] и узнал обо всех королях провинций и капитанах городов и деревень — каковы они во время войны и во время мира и кто кому друг или враг, без чего, как, впрочем, и везде, ни проникнуть в эти места, ни завоевать их невозможно. Ведь Пасаро завоевал Перу благодаря распре между Гуаскаром и Атабалипой, а Кортес одержал победу над Мексикой благодаря ненависти, которую траскальянцы питали к Мутесуме[126]; без этого же оба они, и тот, и другой, потерпели бы неудачу в своем предприятии, и не было бы великой славы и богатств, которые они получили.
Итак, Беррео стал впадать в отчаяние и не ждал уже иного успеха, чем его предшественники в этом предприятии, пока не прибыл в провинцию Эмерия[127] близ Восточного моря и устья реки, где нашел народ весьма дружественный и страну, изобиловавшую всеми видами продовольствия. Король этой страны звался Карапаной и был человеком весьма мудрым, хитрым и многоопытным, и было ему немногим менее ста лет отроду. В молодости из-за междоусобиц он был послан своим отцом на остров Тринедадо и воспитан на этом острове в селении, называемом Парико. Юношей он видел в этом месте много христиан — и французов, и испанцев — и несколько раз ходил с тринедадскими индейцами на остров Маргериту и в Куману в Вест-Индии, потому что оба эти места всегда продовольствовались с острова Тринедадо. Поэтому он многое узнал и понял различия между народами, сравнивая силу и оружие своей страны и христиан. Впоследствии он всегда устраивался таким образом, что, где бы ни совершались злые дела и какая бы провинция ни опустошалась войною, — сам Карапана и его страна пребывали в мире и изобилии. Он также поддерживал мирные отношения с карибами, или канибалами, своими соседями, и свободно торговал со всеми народами, кто бы с кем ни воевал.
123
По данным путешественников более позднего времени (например, Р. Шомбургка, редактора книги Рэли, вышедшей в 1848 г.), вода там в любое время суток совершенно непригодна для питья.
124
Общее количество рек в бассейне Ориноко — около 450. Но даже крупнейшая из них — Мета — имеет длину 1100 км. Длина «Рио-Гранде» (Магдалены) — около 1600 км (кстати сказать, к бассейну Ориноко она не относится). Таким образом, ни та, ни другая река не принадлежит «к числу величайших рек всего мира».
125
126
127