Беррео прожил в городе этого Карапаны шесть недель и дал отдых своему слабому войску и узнал от короля о дороге и проходе в Гвиану, и об ее богатствах и великолепии: идти дальше, однако, он уже никак не мог и решил попытать счастья на следующий год, пополнив свои запасы и собрав больше сил. Получить их он надеялся и из Испании, и из Нового королевства, где оставил своего сына дона Антонио Хеменеса[128] с приказом следовать за ним при первом известии о вступлении его в Гвиану. Таким образом, погрузившись на каноэ, он по притокам Ориноко добрался до Тринедадо, сопровождаемый умелыми лоцманами, которых дал ему Карапана.
От Тринедадо он прошел вдоль берега Парии и так возвратился на остров Маргериту. Рассказав о своем путешествии дону Хуану Сермиенто[129], губернатору, и улестив его богатствами Гвианы, он получил от него пятьдесят солдат, обещая тотчас же вернуться к Карапане и, следственно, в Гвиану. Однако Беррео тогда и не думал выполнить свое обещание; для такого предприятия ему нужно было намного больше припасов. И потому, отплыв с Маргериты, он обосновался на Тринедадо и отсюда послал своего помощника и старшего сержанта обратно к границам Гвианы, дабы открыть ближе всего расположенный проход в империю, снестись с индейцами, живущими у границ, и склонить их на свою сторону, и заручиться их дружбой. Без этого, он понимал, ему нельзя будет ни пройти благополучно, ни получить никакими средствами ни провизии, ни чего-либо другого. Карапана направил его отряд к королю, звавшемуся Морекито, заверив испанцев, что никто не может рассказать о Гвиане больше, нежели он, и что живет он всего в пяти днях пути от Макурегуарай, первого просвещенного (civil) города Гвианы[130].
Вашим милостям надлежит теперь узнать, что этот Морекито — один из величайших властителей, или королей, на границах Гвианы — за два или три года до того был в Кумане и на Маргерите в Вест-Индии с множеством золотых дисков, доставленных для обмена на то, что нужно в его стране, и каждый день в его честь устраивали празднества, и его принимали губернаторы этих мест. Он был среди них почти два месяца, и за это время некий Видес[131], губернатор Куманы, уговорил Морекито стать его проводником в Гвиану, завлеченный теми дисками и идолами из золота, которые Морекито привез с собой для торговли, а также древней славой и великолепием Эль Дорадо.
После этого Видес послал в Испанию за патентом на открытие и завоевание Гвианы, не зная, что уже существует патент Беррео, подписанный, как тот утверждал, раньше патента Видеса. Узнав о Беррео и о том, что тот проник в эту землю и предвосхитил его желания и надежды, Видес — это полагали за верное — сговорился с Морекито, что тот будет препятствовать Беррео и беспокоить его чем только сможет и не давать прохода через свои владения ни ему, ни его отрядам, и не снабжать его провизией, и никоим образом не указывать дороги. Видес, губернатор Куманы, и Беррео стали смертельными врагами, потому что Беррео по патенту получил вместе с Гвианой Тринедадо и потому что из-за Беррео Видесу самому нельзя было совершить путешествие в Гвиану. Как там оно было, не знаю, но Морекито на некоторое время скрыл свои намерения, допустил испанцев (и в том числе одного монаха), которых Беррео прислал для открытия Маноа, пройти через свою страну и дал им проводников до Макурегуарай, первого города, где жил просвещенный, носящий одежды народ; отсюда они должны были получить других проводников до Маноа, великого города Инки. Затем, запасшись тем, что, по словам Карапаны, было в наибольшей цене в Гвиане, они пошли вперед и через одиннадцать дней, как утверждал Беррео, достигли Маноа. Однако я не мог получить подтверждения этому у властителя, управляющего ныне провинцией Морекито, ибо он сказал мне, что испанцы все золото получили в других городах, по эту сторону озера Маноа, а там много очень больших и богатых и, как он сказал, построенных наподобие христианских, городов с домами, в которых множество комнат.
128
129
131