В это время ничто на земле не могло быть для нас более деланным (после золота), чем большой запас превосходного хлеба, который мы нашли в этих каноэ, так как теперь наши люди закричали: идем только вперед, сколько бы нам ни идти. После этого капитан Гиффорд повел два каноэ к галере, а я взял свою баржу и пошел к берегу, сделав с дюжину выстрелов туда, где пристали к берегу первые каноэ. Я высадился там и послал преследовать тех, кто бежал в лес, с одной стороны капитана Гиффорда и капитана Тина и с другой — капитана Колфилда.
Когда я продирался сквозь кусты, то нашел спрятанную индейскую корзину, и это оказалась корзина пробирного мастера, потому что я обнаружил в ней ртуть, селитру и разные принадлежности для пробирования металлов, а также толченую руду, которую он испытывал; в скрывшихся же каноэ было немало руды и золота. Тогда я высадил еще людей и предложил пятьсот фунтов тому из солдат, кто захватит хотя бы одного из этих испанцев, высадившихся, как мы думали, на берег. Однако все наши труды были напрасны, ибо, как оказалось, испанцы сели в одно из малых каноэ и бежали, пока мы брали большие каноэ. Но, ища испанцев, мы наткнулись на скрывавшихся в лесах арваков, лоцманов испанцев и их гребцов. Из них самого главного я оставил при себе лоцманом и взял его с собой в Гвиану.
От него я узнал, где и в каких местах испанцы искали золото, хотя всем этого и не раскрыл. Ибо, когда ручьи начнут выходить из берегов, а реки подниматься столь внезапно, мы никоим образом не сможем остаться для разработки залежей. Кроме того, самые богатые из них прикрыты твердым камнем, который мы называем белый шпат, и такая разработка потребует времени, людей и орудий, пригодных для этой работы. Я счел за лучшее поэтому не мешкать более поблизости, ибо, если бы обо всем узнал наш отряд, сюда послали бы множество барков и кораблей и, возможно, за нами, как за лоцманами, пришли бы другие народы, а то и другое нам надо было предотвратить. Ведь тогда все наши заботы о хорошем поведении людей пропали бы зря из-за тех, которые уважают только быстрые барыши и учиняют такие насилия и дерзости, что желание индейцев, живущих у границ, получить любовь нашу и защиту сменилось бы ненавистью и насилием. [78]
А что касается более длительной остановки, дабы привезти больше золота (о чем, как я слышал, часто говорили), то если бы кто видел или испытал неистовство реки, когда вода начнет подниматься (да еще более чем через месяц после того, как мы в последний раз слышали о кораблях, оставленных примерно в четырехстах милях оттуда), — то он, быть может, повернул бы обратно еще быстрее, чем мы, будь даже все эти горы из золота или драгоценных камней. И, сказать правду, вода во всех притоках и в малых реках, впадающих в Ориноко, поднимается с невероятной быстротой: утром мы переходили их вброд в сапогах, а при возвращении домой, вечером, нас покрывало по плечи[165]. Остаться, чтобы выдирать золото ногтями,— это был бы Opus laboris, а не Ingenij[166]; такого количества, которое бы нас удовлетворило, мы получить не могли, но отыскать залежи нам удалось, и в этом было наше горе. Ведь если бы остаться подольше и поискать еще — это принесло бы огромную выгоду, но вскрыть эти залежи нелегко, и, действуя в спешке, их не откроешь. Вообще же, однако, я мог бы добыть больше золота в чистом виде, не будь у меня иной цели, кроме быстрого барыша.
Наш арвакский лоцман и остальные индейцы опасались, что мы съедим их или убьем каким-нибудь другим жестоким способом, ибо испанцы, дабы никто по пути в Гвиану или в самой Гвиане даже не заговаривал с нами, убедили все народы, что мы людоеды и каннибалы. Когда же эти несчастные мужчины и женщины увидели нас и когда мы дали им мяса и каждому еще что-либо, редкое и незнакомое для них, они стали понимать обман и намерения испанцев. Последние действительно (как признались индейцы) отнимали у них всякий день и жен и дочерей и пользовались ими для удовлетворения своей похоти, совершая над ними насилие. Но я свидетельствую перед величием бога живого, что не знаю и не верю, чтобы кто бы то ни было из нашего отряда силой или иным способом сближался с какой бы то ни было из их женщин, хотя мы и видели их сотни, и имели многих в своей власти, и среди них были совсем юные и большой красоты, бесхитростно находившиеся среди нас совершенно нагими.
165
Совершенно правильное наблюдение, свидетельствующее о том, что автор во многих отношениях верно обрисовал особенности водного режима Ориноко.
166