Ничто не завоевало нам среди них большей любви, чем наше поведение, ибо я не допускал, чтобы кто-нибудь брал у них даже ананас или картофельный корень без возмещения, либо покушался коснуться какой-нибудь из их жен или дочерей. Такой порядок, столь отличный от устроенного испанцами (которые тиранствовали над ними во всем), заставил их преклоняться перед ее величеством, по чьему повелению, как я им сообщил, это делалось, а также необычайно почитать наш народ. Но признаюсь, что это очень беспокойная работа — удерживать людей низшего разбору от грабежа и воровства, когда мы приходили в дома индейцев. И так как я не в силах был всего предотвратить, я приказал моему толмачу индейцу — всякий раз перед тем, как мы откуда-либо уходили, — дознаваться про ущерб и обиды, и похищенное или взятое силой возмещалось, а виновных наказывали на глазах у индейцев или платили индейцам, сколько бы они ни запросили. Они также немало нам удивлялись, когда узнали, как мы убивали испанцев на Тринедадо, ибо считали раньше, что ни один христианский народ не может противиться испанцам, и еще больше удивились, когда я рассказал им о страшном поражении, которое армия и флот ее величества за последние годы нанесли испанцам на их же собственных землях.
После того как мы взяли этот запас хлеба, а также множество корзин с кореньями — пищей прямо-таки превосходной, я дал арвакам одно из тех каноэ, что принадлежали бежавшим от нас испанцам. Отпустив всех, кроме капитана[167], коего испанцы окрестили Мартином, я послал назад на этом каноэ старика сиавана и Фердинандо, моего первого лоцмана, и дал им обоим все, что им было по душе, и вдосталь съестных припасов, чтобы они добрались обратно. С ними я послал на корабли письмо, которое они обещали передать, и выполнили это.
После того я отправился дальше с моим вновь нанятым лоцманом Мартином — арваком; но через день или два наша галера опять села на мель и мы чуть ее не потеряли, а она была нагружена провизией и припасами. Она пролежала на песке всю ночь, и мы еще больше прежнего отчаялись спасти ее, так как не было прилива, который бы нам помог, и потому опасались, что все наши надежды рухнут. Но, закрепив якорь на берегу и приложив все силы, мы стянули галеру с мели; и так на пятнадцатый день, к великой нашей радости, увидели далеко впереди горы Гвианы[168].
К вечеру поднялся северный ветер, он подул очень сильно и продвинул нас вперед так, что мы увидели великую реку Ориноко, из которой вытекала та река, в коей мы находились. Далеко впереди мы заметили три каноэ, за которыми и поспешили на нашей барже и яликах, но два из них скрылись из виду, а третье вошло в большую реку, которая была справа от нас на запад, и здесь скрылось. Люди в каноэ думали, что мы собираемся идти на восток, в провинцию Карапаны. Этого пути обычно держатся испанцы, не осмеливаясь идти вверх, в Гвиану, ибо там все — их враги; сидящие в каноэ и решили, что мы — испанцы с Тринедадо, избежавшие смерти. Когда же мы спустились к началу того притока, куда они ускользнули, то подошли к ним ближе на нашей барже и яликах, стали преследовать их, приблизившись на расстояние оклика, и через нашего толмача объяснили, кто мы такие, после чего они охотно поднялись к нам на борт. Они отдали нам часть рыбы и черепашьих яиц[169], которые собрали, и обещали утром привезти с собою владетеля этой провинции и оказать нам все другие услуги, какие только смогут.
Этим вечером мы отдали якорь у водораздела трех больших рек. Одна из них была река Амана, по которой мы пришли с севера, она круто сворачивает на юг; другие две были разветвлениями Ориноко, которая шла с запада к морю, на восток[170]. Мы высадились на мелком песке, где нашли множество черепашьих яиц, и пища эта очень здоровая и превосходно восстанавливает силы, так что наши люди наелись досыта и были весьма довольны и едой, и близостью страны Гвианы, которая была уже видна.
Утром пришел, как и было обещано, владетель этого пограничного края, по имени Топаримака, с тридцатью или сорока спутниками и принес нам разные виды плодов, туземного вина, хлеба, рыбы и мяса, и мы его также угощали, чем могли, и в заключение он выпил хорошего испанского вина (у нас его было несколько бутылок), которое они любят больше всего на свете. Я советовался с этим Топаримакой о дальнейшем пути в Гвиану, и он провел нашу галеру и шлюпки в свою гавань, а оттуда повел нас в свой город, который находился в полутора милях [от гавани].
169
В Ориноко водится большое количество пресноводных черепах разных видов весом от 900 г до 45,5 кг. В пищу употребляются, кроме мяса, также и яйца черепах.
170
Суда экспедиции шли по рукаву Манамо. Остальные две «реки» — это действительно «ветви» Ориноко, разделенные несколькими островами (восточнее современного города Барранкас).