Но в этот день он к нам не пришел, оттого что город его находится далеко в глубине страны, и ночью мы снова стали на якорь у берегов другого острова (по величине сходного с соседним), который местные жители называют Путапайма[179]; на материке, напротив этого острова, — очень высокая гора, называемая Оэкопе[180]. Мы предпочли встать на якорь не у берега, а на реке, у этих островов, из-за черепашьих яиц, которые наши люди находили на них в великом изобилии, а также потому, что дно здесь больше подходит для рыбной ловли сетью. Берега материка здесь по большей части каменистые и высокие, и порода — синего металлического цвета, как у лучшей железной руды, за каковую я все это и считаю[181]; из этого же синего камня были и разные большие горы, выходящие во многих местах к реке.
На следующее утро, около девяти часов, мы подняли якорь и при усилившемся бризе отправились вверх по реке на запад, и вскоре после того как справа открылась земля, начались равнины, а берега пошли совершенно красного цвета[182]. Я послал две наши малые шлюпки с капитаном Гиффордом и с ним капитана Тина, капитана Колфилда, моего двоюродного брата Гренвила, моего племянника Джона Гилберта, капитана Зйнаса, шкипера Эдв. Портера и моего двоюродного брата Батшеда Горджса и с ними немного солдат, дабы они поднялись на берега этой красной страны и узнали, что за земля находится по другую ее сторону.
Они обнаружили, что вся она плоская, насколько смогли увидеть, пройдя по ней сами или смогли разглядеть с самого высокого дерева, на которое только им удалось взобраться. И мой старик лоцман, человек много странствовавший, брат касика Топаримаки, сказал мне, что эта плоская земля носит название равнин Сайма и достигает Куманы и Каракаса в Вест-Индии, находящихся в ста двадцати милях к северу, и населена в основном четырьмя народами.
Первый из них — сайма, следующий — ассаваи, третий, и самый большой, — викири; ими был разбит ранее упомянутый Педро Эрнандес де Серпа, когда проходил с тремястами лошадей из Куманы к Ориноко во время своего Гвианского предприятия. Четвертый народ называется арорас[183]; они черны, как негры, но у них гладкие волосы, и они очень храбрые или, скорее, отчаянные, и стрелы их отравлены самым сильным и самым опасным из ядов на свете; относительно ядов я скажу здесь кое-что, и это будет небесполезным отступлением.
Ничто не возбуждало моего любопытства больше, чем поиски верных средств от этих отравленных стрел, ибо причиненные ими раны не просто смертельны — человек, в которого попали стрелой, испытывает самые невыносимые муки на свете и гибнет самой отвратительной и жалкой смертью. Иногда таких раненых охватывает перед смертью полное безумие, иногда у них из живота вываливаются внутренности и цвет кожи у них быстро меняется, становясь черным как смола, и они делаются такими мерзкими, что никто не может ни лечить их, ни ухаживать за ними. И еще более странно было узнать, что за все это время ни один испанец ни дарами, ни пытками не смог добиться верных сведений о лекарстве, хотя испанцы мучили и предавали изощренным пыткам не знаю уж сколько индейцев. Но о лекарстве известно не каждому индейцу, и даже не одному из тысячи, а только их колдунам и жрецам, которые тщательно скрывают его и передают только от отца к сыну.
Их простые лекарства, предназначенные для обычных ядов, делаются из сока корня, называемого тупара[184]; они также превосходно утишают жар при лихорадке и излечивают внутренние раны и лопнувшие жилы, кровоточащие внутри тела.
Я наблюдал за гвианцами больше, чем кто-либо другой. Антонио де Беррео говорил мне, что он никак не смог узнать лекарства, меня же они все-таки научили, как лучше всего излечивать и от этого, и от других ядов. Некоторых испанцев от обычных ран, причиненных обыкновенными отравленными стрелами, лечили соком чеснока; но главным правилом для всех, кто будет путешествовать по Индиям, где употребляются отравленные стрелы, должно быть воздержание от питья. Потому что, если они примут внутрь какой-нибудь напиток (а их будет к этому усиленно побуждать жажда), — я имею в виду, если они будут пить до перевязки раны или вскоре после нее, — не будет никакого исхода, кроме быстрой смерти[185].
180
183
О
185
Рэли описывает действие яда