Но меня сочли бы неблагоразумным, если бы я стал тешить домыслами и самого себя, и свою страну, и мне вовсе не так уж по душе и эти временные приюты, и эти бдения, и эти заботы, и эти недуги, и горести, и эта дурная пища, и многие другие беды, которые сопутствуют путешествиям, чтобы снова вовлечься в какое-нибудь из них; но суть в том, что я уверен, — нигде на свете нет под солнцем таких богатств. Капитан Уиддон и наш лекарь Ник Милчеп принесли мне камни вроде сапфиров, но какие они окажутся, я не знаю; я показал их некоторым индейцам оренокепони, и они обещали привести меня к горе, где встречаются такие камни, очень большие, похожие на бриллианты. Горный ли это хрусталь, бристольский алмаз[203] или сапфир, я еще не знаю, но надеюсь на лучшее, так как уверен, что это место похоже на такое, откуда привозят все драгоценные камни, и находится в той же широте или очень близко от нее.
Слева от этой реки Кароли сидят те народы, которые называются иваравакери, и, как уже упоминалось, они враги Эпуремеи; в верховьях ее, близ большого озера Кассипа[204], живут другие народы, воюющие с Инкой и индейцами эпуремеи, и они называются кассепаготос, эпареготос и арраваготос. Я узнал потом, что это озеро Кассипа так велико, что их каноэ не успевают пересечь его за день, длина его — около сорока миль, и в него впадает несколько рек, а летом, когда вода в озере убывает, в этих реках находят много золотых зерен. За Кароли находится другая красивая река, которая называется Аруи[205], она также протекает через озеро Кассипа и впадает в Ориноко дальше к западу, и вся земля между Кароли и Аруи, таким образом, представляет собой остров, который также очень красив. За Аруи протекают две реки, Атойка и Каора[206], и на той, которая называется Каора, живет народ, у коего головы не выше плеч; может быть, это просто басня, но сам я полагаю сие правдой, ибо любой младенец в провинциях Арромая и Канури подтвердит это.
Этих людей называют эвайпанома; говорят, что глаза у них на плечах, а рты посреди груди и что меж плеч у них растут свисающие вниз длинные волосы. Сын Топиавари, которого я привез с собой в Англию, рассказал мне, что сильнее их нет людей во всей стране, а луки, стрелы и дубинки у них в три раза больше, чем у кого бы то ни было в Гвиане или среди оренокепони; один иваравакери за год до нашего прибытия взял одного из этих людей в плен и привел его в пределы своей родной страны, Арромаи. Когда я в этом усомнился, сын Топиавари сказал мне, что здесь это не считается чудом и что это большой народ, столь же обычный во всех этих провинциях, как и все остальные, и в прежние годы они перебили сотни людей из народа его отца и из других народов. Мне, однако, довелось узнать о них лишь перед отъездом; и если бы мне сказали хоть слово, пока я там был, я привез бы с собой хотя бы одного, дабы устранить все сомнения[207]. Такой народ описан Мэндвилом[208], рассказы коего долго почитались баснями, а теперь, когда Восточная Индия открыта, мы находим, что сообщения его о многом, что прежде считалось неправдоподобным, — правдивы. Правда это или нет — не столь важно, да и выгоды мне эти домыслы никакой принести не могут — ведь сам же я их не видел. Но я считаю, что невозможно такому множеству людей сговориться между собой и распустить подобный слух.
Когда я потом прибыл в Куману в Вест-Индии, то случайно разговорился с одним испанцем, который много путешествовал (он жил неподалеку оттуда). Когда он узнал, что я был в Гвиане и к западу от нее, вплоть до Кароли, то он тут же спросил меня — видел ли я кого-нибудь из эвайпанома, людей без голов. Он сказал мне, что видел их множество, — а его считают здесь честнейшим человеком, и речи его, и дела — тому подтверждение. Я не могу назвать его имени, ибо это может ему повредить, но он хорошо известен сыну мсье Мушерона[209] в Лондоне и Питеру Мушерону, купцу с фламандского судна, бывшему здесь по торговым делам, который также слышал об этом народе и счел это правдой.
Четвертая река к западу от Кароли — Каснеро, впадающая в Ориноко по сю сторону Амапаи, и эта река больше Дуная или любой другой в Европе; она берет начало на юге Гвианы в горах, отделяющих Гвиану от Амазонки, и, я думаю, судоходна на много сотен миль[210]. Но у нас, по указанным выше причинам, не было ни времени, ни средств, да и время года не давало нам возможности разведать эти реки, ибо надвигалась зима. Зима и лето не различаются здесь по холоду или жаре, и незаметно, чтобы деревья теряли листву, но на них всегда есть плоды — либо созревшие, либо зеленые, а у большинства — цветы, листья, зеленые и созревшие плоды в одно и то же время. Зима их отличается лишь ужасными дождями и разливом рек и множеством сильных бурь, ветров и гроз; всего этого мы изведали вдосталь, прежде чем вернулись обратно.
203
204
206
207
О
208
209
210