Выбрать главу

Поэтому он упрашивал нас отложить это предприятие до будущего года, когда сам он возьмется привлечь всех жителей пограничных мест нам на помощь и время года будет более благоприятным для путешествия. А в нынешнее время года мы не сможем перейти ни через какую реку, так как вода поднялась и останется так до нашего возвращения.

Он сказал мне далее, что сам я могу и не испытывать столь сильного желания завоевать Макурегуарай и остальную часть Гвианы, но все жители пограничных мест проявят больший пыл, нежели я, и главная причина состоит в том, что в войнах с эпуремеи они лишились своих женщин: жены и дочери были у них отняты. За свои труды они не хотят ни золота, ни сокровищ, а только вернуть женщин от эпуремеи. Ибо, говорил он далее с великой грустью (и, видимо, для него это много значило), они хотят иметь по десяти или двадцати жен, но вынуждены теперь довольствоваться тремя или четырьмя, а владетели эпуремеи имеют по пятидесяти или сто.

И, действительно, они больше воюют из-за женщин, нежели из-за золота или земель, потому что владетели этих стран хотят иметь много детей, дабы приумножить свое потомство и род; в этом залог их сил, и на это они крепко надеются. Многие из вассалов старика потом уговаривали меня вернуться поскорее, чтобы разграбить страну эпуремеи, и я спросил у них, что они возьмут там? Они ответили — женщин для нас и золота для вас. Они гораздо больше хотят войны из-за этих женщин, чем из-за золота или возвращения своих древних земель. Так как страна их расположена между подданными Инки и испанцами, народ на этих границах поредел, и многие из страха перед испанцами бежали к другим народам, подальше.

После того как я получил от старика этот ответ, мы принялись обсуждать, благоразумно ли вступить в Макурегуарай и начать войну с Инкой немедля, если, конечно, позволит погода и все сложится благоприятно. Сам я считал пагубнейшим делом совершать подобную попытку в это время, ибо мы не могли двинуться туда из-за состояния реки и у нас не было таких сил, какие требовались, и мы не решались ждать наступления зимы или мешкать еще дольше вдали от наших судов. И, хотя жажда золота была бы ответом на многие возражения, все же, казалось мне, это привело бы к полнейшему провалу всего предприятия, в случае, если ее величество когда-нибудь затем попытается вновь его осуществить. Ведь теперь индейцы знают, что мы враги испанцев и посланы ее величеством освободить их, а тут, убедившись, что и те, и другие пришли сюда с одной и той же целью и оба стремятся лишь грабить и обирать их, они с такою же легкостью присоединятся к испанцам по нашем возвращении, как сейчас вошли в соглашение с нами. Пока же наша жажда золота и наше намерение захватить страну неизвестны этим обитателям империи.

Если ее величество осуществит это предприятие, они, вероятно, скорее покорятся ей, нежели испанцам, чью жестокость и они, и индейцы, живущие по границам, уже испытали. И потому, насколько я знаю волю ее величества, я скорее воздержусь от разграбления одного или двух городов (хотя это и может принести большую выгоду), чем подорву или ослаблю грядущие надежды на столь многие миллионы и великую прибыль, и богатую торговлю, которую Англия могла бы, таким образом, захватить в свои руки. Теперь я уверен — они все до последнего человека умрут, сражаясь против испанцев, в надежде на нашу помощь и возвращение; в противном же случае, если бы я захватывал индейцев, живущих по границам, или брал бы выкуп с владетелей, как делал Беррео, или напал бы на подданных Инки, — в будущем тогда все было бы потеряно. После того как я сообщил Топиавари, владетелю Аромаи, что не могу в настоящее время оставить с ним отряд, как он просит, и что я решил отложить поход против эпуремеи до будущего года, он охотно отдал мне своего единственного сына, дабы я взял его с собой в Англию, и выразил надежду, что, хотя ему самому мало осталось жить, сын его с нашей помощью придет к власти. Я оставил с ним некоего Фрэнсиса Спэрроу, слугу капитана Гиффорда (он очень хотел остаться и мог описать страну своим пером)[224], и моего юнгу по имени Хью Гудвин, чтобы он изучил язык[225].

вернуться

224

Спэрроу (правильно Спэрри, Фрэнсис, годы жизни неизвестны) вскоре после отъезда Рэли попал в плен к испанцам и был увезен в Испанию, откуда ему удалось вернуться на родину лишь несколько лет спустя. Он действительно «описал страну своим пером»; правда, описание это весьма краткое и сухое и ничего существенно нового, по сравнению с «Открытием Гвианы», не содержит. Оно носит длинное название: «Остров Тринидад, богатая страна Гвиана и могучая река Ореноко, описанная Фрэнсисом Спэрри, оставленным там Рэли в 1595 году и в конце концов захваченным испанцами и отправленным пленником в Испанию, и после долгого пребывания в плену и больших усилий прибывшим в Англию, 1602» (Лондон, 1625).

вернуться

225

Гудвин, Хью (годы жизни неизвестны) сумел избежать плена с помощью индейцев, которые заявили испанцам, что юношу загрыз «тигр» (очевидно, речь шла о ягуаре). Вторая экспедиция Рэлн нашла Гудвина среди индейцев живым и невредимым, но почти совсем забывшим родной язык.