Затем, продолжали они, он ушел не из страха перед нами, но чтобы отделаться от этих испанцев или любых других пришельцев, что могли явиться сюда позже. Провинция Каирамо расположена у подножия гор, отделяющих равнины Гвианы от земель оренокепони; таким образом, если кто в наше отсутствие придет в его города, он ускользнет через горы в гвианские и эпуремейские равнины, где испанцы не рискнут преследовать его, если у них не будет больших сил.
Я убедился, однако, что Карапана, будучи весьма мудрым и хитрым человеком — ведь ему от роду сто лет и потому он весьма опытен — удалился, чтобы посмотреть, как все обернется на деле. И если он увидит, что мы вернулись с большими силами, он будет наш, если же нет, — оправдает свой уход перед испанцами, и скажет, что удалился из страха перед нами.
Мы сочли поэтому бесполезным спускаться так далеко вниз по реке и продолжать поиски этой старой лисы. И от реки Варикапаны, расположенной у входа в Эмерию, мы вновь повернули, оставив к востоку четыре реки, берущие начало в горах Эмерии и впадающие в Ориноко: это Варакапари, Коирама, Аканири и Ипарома[239]. Ниже этих четырех находятся также те рукава и устья Ориноко, кои ведут в Восточное море, из которых первый Аратури, следующий Амакура, третий Барима, четвертый Вана, пятый Мороока, шестой Парома, последний Вийми[240]; за ними в стране между Ориноко и Амазонкой, населенной арваками и каннибалами, впадают в море четырнадцать рек, и называть их я здесь не буду[241].
Теперь пришло время вернуться на север, и этот обратный путь был весьма утомительным. Мы шли от границ Эмерии в верховья реки Карароопаны, по коей раньше спускались и где расстались с галерой, которую я послал к гавани Топаримаки более близким путем, то есть тем, каким мы прибыли туда в первый раз.
Ночь была штормовая и темная, постоянно гремел гром и дул сильный ветер, так что нам в наших малых лодках приходилось держаться у самого берега, ибо все мы очень опасались и волн, и ужасного течения реки. На следующее утро мы достигли устья реки Кумака, где оставили капитана Эйноса и Эдварда Портера дожидаться прихода капитана Кеймиса по суше. Но, придя туда, мы узнали, что у них нет никаких сведений об его прибытии. Это заронило в нас большое беспокойство — ведь мы не знали, что же могло с ним произойти.
Я продвинулся дальше вверх по реке на лигу или две и все время стрелял из мушкетов, дабы оповестить его о нашем прибытии. И на следующее утро мы услышали, что нам также отвечают из мушкетов.
Мы приняли Кеймиса и его людей на борт и, попрощались с Путиймой, их проводником, который больше всех оплакивал наш уход и предложил послать с нами в Англию своего сына, если мы сможем остаться и подождать, пока он пошлет за ним в свой город. Но сердца наши похолодели при виде великой ярости Ориноко и подъема воды в ней, и потому мы отплыли оттуда и двинулись на запад, пока не прибыли к водоразделу трех вышеуказанных рек, чтобы дальше следовать вниз по течению к галере.
На следующий день мы высадились на острове Ассапана (он отделяет реку от рукава, по которому мы шли в Эмерию) и здесь отведали мяса зверя, называемого армадильо; ранее мы уже пробовали такое мясо на Виникапоре. Назавтра мы прибыли к галере, стоявшей на якоре в гавани Топаримаки, и в тот же вечер вышли оттуда при очень бурной погоде и ужасном громе и ветре — ведь зима была уже в разгаре. Идя вниз по реке, мы совершали переходы длиной не менее ста миль в день, и это было очень хорошо, но вернуться тем путем, который мы избрали, мы не могли, ибо по реке Амане, впадающей во внутреннюю часть залива Гуанипа, никоим образом нельзя спуститься из-за сильного бриза и морского течения. Поэтому мы пошли по рукаву Ориноко, называемому Капури[242] (который впадает в море восточнее места, где остались наши корабли), дабы воспользоваться попутным ветром. Это не было лишней предосторожностью, ибо предстояло не только дойти до устья реки, но и пересечь пространство открытого моря такое же, как между Гравелином и Дувром[243], а на каких лодках — это вашим милостям уже известно.
Не буду здесь говорить, по каким еще причинам возвращение было утомительным, и описывать или перечислять все реки, острова или селения индейцев тиуитиуас, которые живут на деревьях; об этом мы скажем в своем месте, там, где речь будет идти о главной карте Гвианы.
Коротко говоря, когда мы прибыли на берег моря, нас ждало там испытание самое тяжкое и горькое из всех, какие встретились в нашем путешествии, и я свидетельствую перед богом, что мы находились в положении поистине отчаянном. В ту самую ночь, когда мы стали на якорь в устье реки Капури, где она впадает в море, поднялся сильнейший шторм, а устье было не меньше лиги[244] в ширину, и мы метались у берега до самой ночи на своих лодчонках. Мы подтянули галеру так близко к берегу, как только могли, но положение ее было отчаянное, и она вот-вот должна была затонуть. Я, признаюсь, сильно колебался, какой избрать путь — пройти ли всем на этой перегруженной галере две лиги и затем проливом между материком и Тринедадо, где над песчаными отмелями глубина всего шесть футов, тогда как осадка галеры пять, или же отважиться при такой сильной волне и такой ненадежной погоде пересечь море на моей барже.
239
240
242
243