8 января [февраля]. 8-го я послал по суше 16 мушкетеров в индейский город привести индейцев, говорящих по-испански. Я хотел отделить их от тех двоих, коих держал у себя на борту, ибо нашел, что в своих рассказах касательно Ориноко они противоречат друг другу. А один из них за день до этого признался, что он вместе с лоцманом, посланным мною к Ориноко на ялике, и еще с одним человеком из индейского города был в Сан Томе, когда его брали англичане.
Я уже было захватил двух или трех других, чтобы узнать правду, но по небрежению матросов, которых я послал, пленники освободились и бежали. Однако на борту у меня было еще два индейца и третий отправился лоцманом на Ориноко. Одного из них, снабдив ножами, я послал для торговли с народом, населяющим восточную часть Тринедадо и называемым непойос. Но я поставил ему условие, что, если он не вернется на пятый день (это был срок, им самим испрошенный), я повешу его брата, бывшего, как уже сказано, лоцманом, и другого индейца, находившегося на борту, с чем последний согласился.
12 февраля. 12 февраля я сошел на берег и взял с собою индейца, связав его, причем его вел на веревке один из моих людей. Я повел его так за собою, чтобы он показал мне деревья, дающие бальзам, из коих я добыл бальзама полную кокосовую скорлупу; у него запах, как у фиалкового корня, и он очень редкий и драгоценный[316]. И после 10 часов, когда стало очень жарко, а лес наполнился москитами, я возвратился на корабль и оставил моего индейца на попечении одного из подшкиперов и трех матросов.
Однако не успел я уйти, как они развязали его, и он в мгновение ока добрался до леса и убежал. Я говорил им: если между вами и индейцем есть хоть одно дерево и индеец не связан, — всем англичанам во флоте не привести его обратно. И вот теперь у меня никого не осталось, кроме лоцмана, посланного на Ориноко, и я боюсь, что и он ускользнет по небрежности матросов, которые (я имею в виду низший их разряд) ни к чему не проявляют усердия, кроме грабежа и воровства.
13 февраля. 13-го мы с капитаном Джинером договорились, что он будет следовать за мною со своим кораблем и пинассой в течение 6 месяцев после этого 13 дня.
Тем же вечером я послал сэра У. Сетледжера, капитанов Чадли и Джинера с 60 матросами в индейский город попытаться захватить кого-нибудь из индейцев[317].
ПИСЬМО,
написанное капитаном Чарлзом Паркером, из отряда сэра Уолтера Рэли в Гвиане, капитану Элли. 1617 год[318],
Капитан Элли, Вам весьма посчастливилось, что Вы покинули нас, ибо сим Вы избежали несказанных несчастий. Из Калианы мы вошли в Ориноко — корабли капитана Уитни, капитана Уалистона, флейт и каравелла; адмирал и вице-адмирал с остальными большими кораблями отправились в бухту на Тринедадо до нашего возвращения.
Месяц поднимались мы по Ориноко, наконец высадились в одной лиге от Сан Томе и около первого часа ночи предприняли атаку, в которой потеряли капитана Рэли[319] и капитана Космора. Капитан Рэли погиб из-за безрассудного пренебрежения к опасности; Вы это увидите, ибо я ознакомлю Вас с тем, как все было.
Капитан Космор повел в отчаянную атаку отряд примерно из пятидесяти человек, за ним я — первый отряд стрелков, а затем капитан Рэли — отряд копейщиков. Но как только он услышал, что мы атакуем, он необдуманно перешел от своих людей к нам и, по несчастью, встретил пулю, не давшую ему даже времени испросить у небесного отца нашего прощения за ту греховную жизнь, которую он вел. Мы тотчас же взяли город, потеряв не более двух человек, в числе которых мистер Хэрингтон, родственник графини Бедфорд.
Испанец был слаб и, переоценив наши силы, бежал, оставив своего губернатора еще с двумя капитанами, кои погибли геройски; губернатор был дон Диего Палмеко де Акуна, капитаны — Санто и Элиснетто.
Когда мы овладели городом, капитан Кеймис взял с собою нескольких джентльменов и ушел на поиски залежи и бродил взад-вперед почти двадцать дней, поддерживая в нас надежду, что найдет ее[320]. Но в конце концов мы обнаружили, что все его обещания — это несбыточные мечты, а сам он — просто обманщик, ибо со всеми был он лжив. Однако хуже всех пришлось ему самому: он самым безбожным образом расправился с собой, почувствовав отвращение к жизни, так как не мог более творить подлостей. Я не буду больше говорить об этом человеке, ненавистном богу и людям; сообщу Вам лучше (так точно, как только смогу), на что можем рассчитывать мы, кои остались.
Мы уже разделились; Уитни и Уалистон назначены поджидать возвращающихся домой[321], адмирал, вице-адмирал и сэр Джон Ферн пойдут к Ньюфаундленду за провиантом, а оттуда — к Западным островам[322] поджидать возвращающихся домой. Что же до меня, то, с божьего соизволения, я либо совершу это путешествие, либо погибну в морской пучине, — это, прошу Вас, сообщите моим друзьям. В самом конце августа, я надеюсь, мы набьем кошельки и прибудем в гавань.
316
Автор упоминает о так называемом толуанском бальзаме и говорит о деревьях Myroxylon Toluifera (семейства бобовых). Уже в середине XIX в. это дерево на Тринидаде совершенно исчезло.
317
Очевидно, Рэли перестал вести дневник, когда получил от Кеймиса известие о провале предприятия и о гибели своего сына. См. публикуемые ниже документы и вступительную статью.
318
Документ датируется 1617 г., однако на самом деле он писался в 1618 г. До 1752 г. в Англии было фактически два новых года: обычный, начинавшийся 1 января, и гражданский, или юридический, который начинался 25 марта. Существовало поэтому довольно распространенное обыкновение помечать события, происшедшие в первые три месяца года, как прошлым, так и наступающим годом. Письмо Паркера полностью было опубликовано лишь в 1848 г.
320
За это время английский отряд прошел вверх по Ориноко до впадения реки Гуарико, то есть примерно на 125-130 км дальше экспедиции 1595 г.
321
После неудачи экспедиции Кеймиса в отряде Рэли начались разногласия. Подробнее см. вступительную статью.