Молчавший все это время Филиппов подал голос:
– А Иван Иванович на кой ляд вам понадобился?
– А он винтит[2] прекрасно. Дорога дальняя, мы и время скоротаем, да и деньжат, глядишь, добудем на непредвиденные расходы. Все казне экономия.
– Мечислав Николаевич!
– Шучу, шучу. Заведующий антропометрическим бюро мне нужен исключительно как специалист.
Когда Лебедев ушел, Филиппов набросился на Кунцевича:
– Мечислав! Ты что себе позволяешь! Ты как с начальством разговариваешь!
– Какое он мне начальство, Владимир Гаврилович? Ты мое начальство, да еще его высокопревосходительство господин градоначальник. Впрочем, что-то я действительно разошелся. Василий Иванович человек неплохой. И службу нашу любит. Такому грех не помочь. Отпустишь со мной Иван Иваныча?
– Куда же мне теперь деваться.
– Я прихватил из вещей Энгельгарда его записную книжку, пусть наш фотограф постарается и соорудит почерком барона рекомендательное письмо на имя герцога. Я, конечно, и сам это сделать могу, но у Рогалева лучше получится. В письме «Вильгельм Эдуардович» должен представить меня его светлости под именем Казимира Николаевича Милевича. Загранпаспорт на это имя у меня остался с прошлой командировки, и срок ему не вышел. И еще, Владимир Гаврилович, надо сделать так, чтобы газетчики не узнали фамилию попавшего под автомобиль.
Вечером следующего дня Кунцевич и Кербер уже сидели в вагоне второго класса поезда Санкт-Петербург – Варшава. Они ехали в Царство Польское, в город Лодзь. Нынешней весной лодзинский мещанин Ежи Песецкий Высочайшим манифестом был возвращен из ссылки и восстановлен во всех правах, кроме возможности проживать в столицах. Он явился к месту приписки и сразу же вытребовал в губернском правлении заграничный паспорт. Именно в Лодзи находился кончик ниточки, за который можно было ухватиться. Да и местные сыщики могли рассказать о пане Песецком много интересного.
Удобно устроившись на мягком диване спального вагона Международного общества, Кунцевич достал из кармана пиджака написанную на французском телеграмму и еще раз ее внимательно перечитал:
«Санкт-Петербург зпт Большая Морская зпт отель «Франция» зпт господину барону Энгельгарду тчк Месье вскл Я принимаю ваши условия и готов уплатить за манускрипт требуемую сумму тчк Доставьте папирус «Гранд-отель» Ниццы тчк Телеграфируйте дату вашего прибытия тчк Герцог Виттенштольский тчк».
Перед посадкой на поезд с телеграфной станции Варшавского вокзала Кунцевич отправил ответную телеграмму: «Франция зпт Ницца зпт «Гранд-отель» зпт герцогу Виттенштольскому тчк Ваша светлость вскл сожалению дела не дают возможности приехать лично зпт посылаю своего поверенного Милевича зпт человек абсолютно надежный тчк Энгельгард».
2
Начальник лодзинского сыскного отделения коллежский секретарь Влодарский оказал столичным сыщикам самый радушный прием. Сначала накормил, напоил и только потом позволил заняться делами.
– Что вам сказать за Песецкого? Я его почти не знаю. Пан Песецкий мне лично хлопот никогда не доставлял. Он в Лодзе, да и вообще в крае, последние лет двадцать не работал. Предпочитал гастролировать. Так что его подвиги помнят только наши самые старые сотрудники. Но все равно из поля зрения мы его старались не выпускать, все-таки знаменитость. Медвежатник-ас. Любой сейф открывал на спор за десять минут. Замечу: без динамита и ацетилена. Когда Ежи обратился в губернское правление с ходатайством о выдаче заграничного паспорта, оттуда, как это и предусмотрено инструкцией, к нам поступил запрос: нет ли препятствий к выдаче такового со стороны сыскного отделения. Ну, я Песецкого и вызвал, для профилактической беседы, так сказать. Явился он ко мне. Гляжу, а он по виду не бывший каторжник, а купец первой гильдии. Одет по последней моде, из кармана цепочка золотая с палец толщиной свисает, на руке перстень с бриллиантом карат в двадцать. Я уже стал разыскные циркуляры вспоминать, думал, где же Ежи банк успел подломить, но он меня успокоил. Наследство, гаденыш, получил! Да какое! 500 тысяч фунтов стерлингов! Ежи мне и документы показал. У него, оказывается, дядюшка-миллионщик жил в Канаде, и Песецкий у этого дядюшки единственный племянник. Дядя умер, не оставив завещания, его адвокаты нашли Ежи и сообщили радостную весть. Деньгами снабдили на дорогу и на расходы и просили срочно прибыть в Лондон для оформления наследства. Скажите мне, почему всяким разным Песецким везет, а нормальным людям нет? У меня вон тетка недавно умерла и оставила мне салоп, молью еденный, пятьдесят рублей денег да медный самовар. А я государю нашему двадцать лет отслужил!