Да, трудно бывает признаться даже в мелкой ошибке. И сколько же надо мужества, чтобы признать ошибкой все то, чему была посвящена еще недавно вся жизнь, все, что еще недавно было дорого и свято! Сколько надо мужества, чтобы переломить судьбу, чтобы, осознав свою ошибку, признать ее и шагнуть навстречу истине, навстречу новой жизни!
В этой книге собраны рассказы людей, сумевших осознать ложность избранного ими пути и начать новую жизнь. Многим памятно отречение А. А. Осипова и И. Рагаускаса, которых поиски истины привели на путь атеизма. Публикуя их рассказы о своей жизни рядом с другими, относящимися к более поздним временам, мы надеемся на то, что они вызовут раздумья у тех читателей, которые и сегодня находятся под влиянием религии.
А. ОСИПОВ
К ДУХОВНОЙ СВОБОДЕ[1]
Родился я в 1911 году в Таллине (тогда он назывался Ревелем) в семье служащего местного отделения Госбанка. Во время гражданской войны почти все мои родственники погибли от голода, тифа и других бед.
Жили мы нелегко. Поначалу всей семьей, мать, бабушка и я, клеили на дому папиросные коробки для фабрики «Лаферм». Потом мать стала работать корректором в газете, прирабатывала шитьем. Я учился, а летом старался подработать на ботинки, на одежду: монтерствовал, малярил, рекламы на улицах раздавал, мячи на теннисных кортах подавал, на побегушках в редакции был, газеты по киоскам развозил, «собственным корреспондентом» работал, туристов в качестве гида водил.
Были у меня и свои мечты. Любил естествознание, собирал коллекции жуков и окаменелостей. Мечтал геологом стать. Очень любил историю. Много читал и собирал книги. Рано начал писать стихи.
Влекло меня все время к коллективу, к общественной работе. Был в пионерах, потом эта организация у нас закрылась. В скауты пошел. Но они из ведения Христианского союза молодых людей (международная, финансируемая из США юношеская организация) перешли под руководство русской монархической эмиграции. Покинув скаутов, пытался сам создать себе общественную работу — школьный журнал на стеклографе печатал, в юношескую труппу записался, на курсах выразительного чтения работал.
Так и жил. И естественник во мне шевелился, и поэт. Но жизнь поставила надо мной неожиданный опыт.
Было это в 1928 году. Я учился в предпоследнем классе гимназии, когда в Таллине возникли религиозно-философские кружки русского студенческого христианского движения (РСХД). Это была эмигрантская организация с центром в Париже, тесно связанная с Парижским эмигрантским богословским институтом. Финансировалась она из США американскими международными молодежными организациями ИМКА и ИВКА и Всемирной христианской студенческой федерацией. Хотя организация называлась студенческой, двери ее были призывно открыты для людей всех возрастов и любого образовательного ценза. Пригласили и меня.
В кружке было много молодого задора, интереса к России. И я обрадовался возможности работать, возможности изучать родное, русское. И тоска по родине, по коллективу, как мне показалось, нашла свой выход. Вскоре я стал одним из лидеров молодежного кружка…
Изо дня в день учили нас ненавидеть все нерелигиозное, считать, что «без бога ни до порога», что только в боге — жизнь, реальный прогресс, будущее и счастье как России, так и всего человеческого рода, что без религии немыслима самая мораль.
Говорили убедительно. Говорили люди, которые всеми вокруг превозносились как самые передовые, умные и глубокие. Говорили профессора (Бердяев, Арсеньев, Ильин), «пастыри» (Четвериков, Богоявленский), писатели, художники. Об этом же писали, твердили книги, газеты, радио, взывали ораторы с кафедр и амвонов. И тем не менее антисоветчика из меня не вышло…
Но религия на много лет определила мое мировоззрение. Я стал убежденным православным верующим человеком. При этом верующим не по неясному влечению чувств, а в силу усвоенных в тот период, как мне казалось, неопровержимых и единственно правильных знаний.
Некоторая начитанность, любознательность, широкий круг интересов и склонность к обобщениям и анализу скоро позволили мне усвоить и общий круг богословских знаний, и я стал, как говорили, довольно интересным докладчиком. В 1929 году, как участник II съезда РСХД в Прибалтике, в Печерском монастыре, я был избран секретарем съезда и даже выпустил книгу о нем («У родных святынь»), впрочем, без имени автора. Еще до этого, с 1926 года, печатался изредка в газетах и журналах (стихотворения), и потому за мной теперь установилась «слава» не только оратора, но и писателя.