– А ну тихо, оба! – продолжал князь. – Еще раз загрызетесь, оба плетей получите на конюшне! Кто на кого орал?
– Так… энто… купец Андраш орал. На охранников своих.
– А этот малый орал на старика, которого мертвым нашли?
– Так… энто… Как же он мог орать, князь-батюшка, когда за разными столами они сидели?
– Что ж ты тогда обвинение возводишь на отрока?
– Так утречком… раненько, петухи еще спали… гость мадьярский засобирался в дорогу. Чуть не пинками молодцов своих подгонял. Сани запрягли, верховых коней подседлали и… энто… укатили прочь. Я Даньку прибираться в горницах послал. Энтот Данька сестры моей сынок. Непутевый. Хотели его ремеслу обучать, а он – ни в какую…
– Молчан! Недосуг мне про небог[106] твоих слушать!
– Прости, князь-батюшка… Язык мой многогрешный… – Молчан испуганно поклонился. – Данька-то первым и нашел мертвеца. Лежит дед, горло от уха до уха… энто… перерезано. И этот головник рядышком лежит – ручищи в крови, рядом ножичек. Я сразу сообразил – стражу звать надобно! Вот Фрол Силыч и прибёг.
– Чинил ли головник сопротивление?
– Нет, князь-батюшка, не чинил, – честно ответил корчмарь. – Говорил, что не он, мол… Да кто ж ему поверит? Руки в кровище…
– То не твоего ума дело. Фрол!
– Слушаю, княже.
– Правду ли говорит Молчан?
– Правду. Мальчишка этот с нами сам пошел, добровольно. Рук вязать не пришлось. Да и второй, татарин… Тот вообще сам вызвался, – степенно пояснил стражник.
– Что ж, – Ярослав Васильевич потер бороду, почесал в затылке. – Расскажи-ка мне, головник, кто ты, откуда, чем оправдаться можешь?
– Меня Никитой зовут, – ответил парень. – И я – не головник.
– То мне решать. Я в этом городе князь.
– Верю я, Ярослав Васильевич, что ты по чести все рассудишь, как нам еще со времен Ярослава Мудрого завещано. Но я не убивал Мала.
– Хорошо говоришь, отрок, как по писаному. Значит, его Малом звали?
– Малом.
– И кто он, откуда вы с ним на мою голову заявились? Почему Молчан говорит, что с вами девица еще была? Куда она подевалась? Что за купец? Почему затемно в Витебск надумал заезжать и затемно уехал? Ответствуй, отрок. Но помни – от твоих слов многое зависит.
– Я начну… – Голос предательски захрипел, и Никите пришлось откашляться. – Сначала начну.
– Давай-давай! – подбодрил его князь. Вроде бы ласково, но карие глаза глядели с прищуром, пристально и жестко – чудился отточенный стальной наконечник, нацелившийся в самое сердце.
– Девица Василиса, что была с нами, – смолянка. Мал при ней вроде дядьки – и охранник, и воспитатель. Встретились мы с ними в дороге… – Никита решил не врать (кто знает, вдруг крест придется целовать в подтверждение своих слов?), а ограничиться частью правды или смешать правду так причудливо, чтобы не открыть чужим людям лишних тайн. – Недалеко от Смоленска. Решили вместе ехать, чтобы, случись что, от лихих людей отбиться можно было.
– По какой надобности путешествовали? – неожиданно прервал его витебский князь. – Зачем в Витебск пожаловали?
– Да мы не нарочно в Витебск заглянули… Кой-чего из еды купили бы и дальше. Нас с Уланом отправили молодого боярина разыскать. Из Твери. Акинфа Гаврилыча сынка…
– Это Шубы, что ли? – Ярослав скривился. – Вздорный человек. И воин так себе. Зато любому князю без сала влезет…
– Ну, не всем, – подал голос Гаврила Ипатьевич. – Московский князь его живо раскусил. А тот, как от Данилы под зад сапогом получил, будто котяра воровитый, так в Тверь лыжи и навострил.
– Так ты тверич? – напрямую спросил князь.
– Тверич.
– И как там Михаил Ярославич живет-здравствует?
– А опять с Юрием Московским не мирится. С той поры, как великим князем стал, Даниловичи только и шепчут по углам, что обошел-де их тверской князь, не по праву ярлык на княжение у хана выторговал. Кому такое понравится?
– Воевать Москву не думает?
– Да люди разное говорят. А со мной Ярославич не делится задумками. Я даже не отрок при дружине. Так, гонец…
– А ордынец при тебе для какой надобности? Зачем русскому человеку с нехристем водиться?
– Нехристь он или нет, не знаю. Но он мне жизнь спас, – твердо отвечал парень. – И мы с ним последнюю корку хлеба и глоток воды напополам делим с осени.
– Да? Ну ладно… А что за поручения у молодого боярина? Что-то я не слыхал, чтоб через мой город тверичи проезжали.
– Что за поручение, мне неведомо. Мне на словах передать велено, чтобы… Нет, прости, княже, не могу сказать.