Здоровенный мужик в кожаной куртке с нашитыми обрывками кольчуги вырос перед Жилем, замахиваясь топором на длинной рукояти. Рыцарь полоснул его по пальцам и кончиком клинка чиркнул по горлу. Горячие капли брызнули веером, пятная щеки и лоб храмовника.
– Босеан! – оскалившись, выкрикнул он в лицо следующим двум врагам.
Дружинники раубриттера попятились, вскидывая оружие скорее для защиты, а не для нападения. Один сжимал двумя руками изъеденный ржавчиной меч. Держал неумело, будто сковороду. Второй размахивал палицей.
Позади щелкали арбалеты.
Кто-то кричал со смертной мукой в голосе.
– Non nobis Domine! – звенел голос брата Антуана.
Жиль прыгнул вперед, сокращая расстояние с врагами. Меч он держал высоко – крестовина на уровне глаз.
Баварец с мечом неловко отпрянул в сторону, оступился и упал навзничь, теряя оружие. Зато его товарищ попытался палицей ударить тамплиера в голову. Рыцарь легко уклонился, будто танцуя. Размах увлек дружинника, и ему пришлось широко шагнуть, чтобы удержаться на ногах, а Жиль обрушил клинок на его затылок, разрубая основание черепа.
Потерявший меч германец, поскуливая, пятился по снегу на заднице, отталкиваясь пятками. В его глазах читался безграничный ужас, губы тряслись.
Убивать его Жилю расхотелось, поэтому он просто от души пнул сапогом прямо в редкую бороденку и развернулся навстречу следующему врагу.
На этот раз против него стоял сам Лютгард фон Шварцербэр.
Моргенштерн порхал в руках раубриттера, словно хворостинка. Из-под хундсгугеля доносился глухой рык.
Жиль сделал обманное движение, уклонился от свистнувшего над самой макушкой шипастого железного шара и ударил наискось. Сталь заскрежетала по оплечью. Фон Шварцербэр дернулся, отшагнул и обрушил моргенштерн на голову храмовника. Вернее, мог бы обрушить, если бы рыцарь ждал его, стоя на одном месте. Но Жиль приставным шагом уже заходил за спину врага. Коротко ткнул мечом под колено, а потом выпадом попытался достать подмышку.
Раубриттер крякнул, отбивая первый удар окованным сталью древком, а второй поймал на зерцало. Острие меча прочертило глубокую царапину и соскочило на кольчугу, звенья которой с хрустом лопнули. Жиль усилил нажим, но почувствовал сильный удар в левый бок.
Если бы у рыцаря Лютгарда была возможность размахнуться пошире, ребра Жиля не выдержали бы, а так он просто отлетел в сторону в объятия лохматого и грязного баварца, от которого невыносимо несло луком. Медвежьей хваткой он сдавил плечи молодого человека, лишая возможности воспользоваться мечом. А фон Шварцербэр уже заносил моргенштерн, будто лесоруб, примерявшийся свалить деревце с одного удара.
Жиль закружился, прикрываясь схватившим его дружинником, как живым щитом.
Баварец рычал, из уголка его рта сбегала струйка слюны. Тошнота липким комком подступила к горлу молодого храмовника.
С отчаянным криком из свалки вывернулся ужом один из сержантов – кажется, брат Эрве – и врезался плечом в бок раубриттера. Перекошенное лицо храмовника заливала кровь, сбегающая из рассеченной брови. Фон Шварцербэр пошатнулся, но устоял на ногах. Обхватил Эрве так, что рукоять моргенштерна легла тому поперек спины, чуть пониже лопаток, с рыком надавил.
Меч выпал из разжавшихся пальцев сержанта. Жилю показалось, что он услышал хруст ломаемого позвоночника.
– Не-ет! – закричал он, изо всех сил пиная коленом между ног державшего его баварца.
Локтем снизу в челюсть!
Крестовиной меча в висок!
Вонючий мужлан обмяк и кулем повалился на истоптанный снег.
Жиль бросился на раубриттера, осыпая его градом ударов.
Справа! Слева!
Сталь звенела о сталь. Добрый клинок выщербился о полосы, охватывающие длинную рукоять моргенштерна. Но рукав кольчужной рубахи фон Шварцербэра повис клочьями.
Слева по железной морде хундсгугеля.
Забрало клацнуло.
Немецкий рыцарь отступал, ошалело мотая головой.
– Босеан!
Колено, плечо, шлем!
«Как тебе такая связка?»
Штанина Лютгарда потемнела от крови.
– Sanguis Christi, inebria me![143]
Мощный удар сорвал налокотник.
Раубриттер припал на одно колено, закрывая голову моргенштерном, но Жиль знал – даже дубовая деревяшка, усиленная железом, не задержит его.
Резкий рывок за ногу.
Молодой храмовник не устоял и упал, успев разглядеть вцепившегося в него дружинника. Того самого, что так вонял луком.
Рев торжества вырвался из глотки фон Шварцербэра. Он выпрямился, замахиваясь.
Шипастый набалдашник моргенштерна устремился вниз, а отчаянно вырывающийся рыцарь чувствовал, что не успевает ни защититься клинком, ни откатиться в сторону.