В королевских садах собрались молодые люди с лошадьми и гончими. Роберт оглянулся на них, привлеченный громкими голосами. Похоже, они намеревались отправиться на охоту. Некоторые надели накидки для верховой езды и шапочки с перьями, а на перевязях за спинами у них висели охотничьи рога. В центре группы красовался Пирс Гавестон в роскошной черной накидке, расшитой серебряными птичками. Рядом с ним, не уступая ему ни ростом, ни сложением, но отчего-то пребывая словно бы в тени друга, стоял принц Эдвард, и легкий ветерок перебирал его светлые локоны. Пирс отпил вина из меха и протянул его принцу, и Роберт заметил, как, принимая его, Эдвард накрыл своей ладонью руку гасконца. Он задержал ее на несколько секунд, глядя в глаза своему товарищу, и Пирс довольно улыбнулся, убрал руку и стал смотреть, как принц прикладывается к вину.
Но тут Роберт отвлекся, услышав, что кто-то окликает его. Он выругался себе под нос, увидев, что к нему направляется Хэмфри де Боэн, полы мантии которого развевались на ветру. Роберт сухо кивнул в знак приветствия.
– Добрый день, сэр Хэмфри.
– Сэр Роберт, – отозвался граф, сопроводив свои слова столь же коротким кивком, – похоже, вы очень спешили покинуть парламент. – Он улыбнулся, но в его холодных зеленых глазах не было веселья. – Могу я поинтересоваться, куда это вы направляетесь?
Роберт повернулся к аббатству и зашагал дальше, решив, что не позволит сбить себя с пути.
– Помолиться, если вам так угодно, в усыпальнице Исповедника.
Хэмфри пристроился рядом.
– Святого покровителя Англии? – с невинным видом поинтересовался он.
– Моя супруга занедужила, – быстро нашелся Роберт. – Ничего серьезного, – добавил он, видя, что Хэмфри озабоченно нахмурился. – Но она попросила меня прочесть молитву за ее здоровье над мощами святого.
– Если не возражаете, я составлю вам компанию, – заявил Хэмфри. Это не было вопросом.
Роберт ничего не ответил, а лишь раздраженно фыркнул. После драки в Риттле он несколько раз виделся с Хэмфри, главным образом по настоянию их жен, но, хотя встречи эти обошлись без насилия, о возобновлении прежней дружбы и речи не шло. Было совершенно очевидно, что отнюдь не теплые чувства подталкивали Хэмфри искать его общества. Роберт подозревал, что граф попросту получил приказ не спускать с него глаз во время его пребывания здесь.
Король вернул Роберту его владения в Шотландии и освободил коменданта Эндрю Бойда, но при этом было ясно, что он не доверяет ему ни на грош. По крайней мере, Хэмфри более не расспрашивал его о стычке в Ирландии, и, поскольку дальнейших разговоров об этом не возникало, Роберт решил, что бывший друг передал королю его слова о том, что он не знает нападавшего, а Эдуард поверил ему. Но уже сам факт того, что вопрос был задан, лишь сильнее убедил его в том, что Адам был человеком короля.
Вдвоем с Хэмфри они вошли в увитую плющом арку ограды и зашагали к аббатству. Вокруг него сгрудились здания поменьше, включая водяную мельницу, колесо которой лениво пенило воды Тайберна. За нею тянулись луга и болота, а еще дальше на солнце, то и дело показывавшемся из‑за туч, сталью отливала водная гладь.
Внутри их встретил запах ладана и растаявшего воска. Переступив порог, Роберт и Хэмфри направились к нефу. Вестминстерское аббатство, которому Исповедник завещал постоянный доход почти двести пятьдесят лет назад, было основательно перестроено отцом Эдуарда, королем Генрихом III, но еще не все восстановительные работы завершились. Здесь краски на полотнах поблекли от времени, камни под ногами вытерлись, а мраморные конечности ангелов и святых залоснились от бесчисленных прикосновений молящихся. Но когда они миновали хоры, направляясь к средокрестию[35], интерьер изменился, и теперь со всех сторон их окружали яркие цвета.
Лучи света, проникающие сквозь рубиновые и сапфировые стекла окон, дробились и плясали на золотистых и ярко-красных стенах. Новый свод возносился над ними на сотню футов, теряясь в полумраке, а пол был выложен серпентином и порфиром, образующими сложные узоры, напоминая вымощенную драгоценными камнями дорожку. Краем глаза Роберт заметил фигуры монахов и паломников, бесшумно скользящих под лепными арочными сводами и в проходах между резными деревянными перегородками. На алтарях в часовнях трепетали огоньки свечей, потревоженные сквозняком, который они принесли с собой. Направляясь к резной и раскрашенной деревянной стене в самом сердце аббатства, они с Хэмфри подошли к усыпальнице Исповедника.
35
Средокрестие – центр крестообразного в плане культового здания, обычно подчеркнутый в объемно-пространственном решении.